Оливия никогда еще не испытывала такой тесной близости.
Она наслаждалась этим новым ощущением, как будто океан нежности внутри ее бережно качал на волнах их обоих; потом рука ее медленно скользнула к талии Эрита. Мускулы на его теле вздулись буграми. Бедра двинулись вниз.
Оливия изумленно посмотрела в глаза Эриту. Она словно заглянула в сияющие серебряные зеркала. Ей казалось, что слияние их тел было полным, но Эрит глубже погрузился в ее плоть, и удивительное чувство поглотило ее целиком.
Как может мужчина быть таким огромным?
Его тело снова пришло в движение, пронзая ее, проникая в самую глубину. У Оливии вырвался стон. Тихий, едва различимый, он разорвал окутавшую их золотистую паутину безмолвия.
Несколько долгих мгновений Эрит сохранял неподвижность.
Потом начал медленно отстраняться, давая Оливии насладиться каждым мигом. Последовала долгая пауза и новый страстный выпад.
Проникновение бесконечно глубокое, точно Эрит коснулся ее сердца. И завладел ее душой.
Он ненадолго замер и продолжил скольжение, еще медленнее, чем раньше. Оливия качнула бедрами ему навстречу, испытывая мучительное наслаждение, близкое к агонии.
Еще одно движение назад и новый выпад. Неумолимый, как морской прилив. Безжалостный. Настойчивый. Властный. Необыкновенно нежный.
И каждый раз, проникая в ее плоть, Эрит замирал, заставляя Оливию балансировать на грани вечности. С ощущением полного единения. Абсолютной неподвижности.
Закрыв глаза, она всецело отдалась во власть Джулиана. Стала послушной глиной в его руках. Бездумно, безоглядно. Нарастающее блаженство сводило ее с ума. Из рук Эрита она безропотно приняла бы даже смерть.
Древний танец Эрита вызвал у нее в крови странное брожение, словно бурный поток завертелся водоворотом, увлекая ее за собой.
— Давай же, Оливия, дойди до вершины, ради меня. — Низкий голос Эрита звучал так хрипло, что Оливия едва его узнала. Охватившая ее дрожь заставила сжаться мышцы глубоко внутри. — О да, — простонал Эрит. — Еще, сделай так еще.
— Так? — На этот раз Оливия нарочно напрягла мышцы и почувствовала, как плоть Джулиана отзывается дрожью.
— Еще, — задыхаясь, взмолился граф. Приподнявшись на локтях, он сделал новый яростный бросок вперед. Затрепетав всем телом, Оливия вцепилась в плечи Джулиана — спасительный островок в безбрежном бушующем море.
Боже, что это? Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Каждое движение Эрита возносило ее все выше, на самый гребень волны, с ней происходило что-то непонятное, необъяснимое.
По телу Джулиана прошла дрожь блаженства. Ритм его движений изменился, стал стремительнее, неистовее, яростнее. Выпад — отступление. Выпад — отступление. На какое-то мгновение Оливии стало страшно, что вселенная распадется, если он остановится.