Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Та за маленькую сумму согласилась урегулировать дело — отправит в газеты письмо, в котором снимет вину со Суонтона и объявит, что обозналась.
В неопределенных выражениях они заранее предупреждали Дульси, чтобы та не упоминала его имя во время сцены, иначе они могут оказаться загнанными в угол. Но Дульси Уильямс не была дурой.
К сожалению, она оказалась гораздо большей дурой, чем было допустимо.
Она не знала — или, наоборот, очень хорошо знала? — насколько шатким было их общественное положение в настоящее время вследствие скандала с Эддерли.
Общественный остракизм станет для них катастрофой. Торговцы готовы продлевать кредит только тем, у кого толстый кошелек, или завидное будущее, или связи, которыми можно пользоваться.
— Пять фунтов, — сказал Меффат. — Ты же понимаешь, что они могут предложить ей намного больше, чтобы она донесла на нас. И тогда тебе станет понятно, как ловко она умеет врать. Нам нужно предложить ей немного больше.
"— Она держала тебя за хрен — вот в чем проблема, — отрезал Тикер. — Не мог подыскать себе кого-нибудь поглупее? В мире полным-полно таких.
— Она вела себя как дура.
— К дьяволу ее!
— И что нам теперь делать?
— Замолчи! Я думаю.
Глава 15
Ах, сезон! Ах, сезон!
Ты почти закончился.
Но, увы!
У меня еще нет любовника.
Я испробовала все,
Чтобы заполучить мужа.
Но от пылающего факела Гименея
Так и не сумела зажечь свою спичку.
Мисс Агнес Алисия, «Придворный журнал», суббота 25 июля 1835 г.
Сад «Воксхолл», вечер субботы 25 июля
Тикер с Меффатом нашли Дульси Уильямс не у входной двери, как она обещала, а на сцене, перед закрытым занавесом. Актриса стояла, приняв позу, будто играла выдававшую себя за юношу Розалинду из «Как вам это понравится». Ее саквояж изображал поваленное дерево, на которое она по-мальчишески решительно поставила ногу. Эта поза сводила с ума многих зрителей из числа мужчин, потому что выставляла на всеобщее обозрение ее стройные ноги.
В этот вечер на ней было строгое черное платье вместо бриджей, которые Меффат находил в высшей степени соблазнительными.
Она удивилась, увидев их.
— Вы рано.
Тикер и Меффат пришли пораньше специально, чтобы опередить ее, если она вдруг задумает устроить им ловушку. Понаблюдали за главными дверями, за теми, кто вошел, кто вышел. Не заметили ничего подозрительного. Однако Тикеру все равно казалось, что здесь что-то не так.
— Не мели вздор, — оборвал он ее.
