Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Еще до появления воскресным утром специального выпуска «Обозрения» Фокса высший свет загудит, обсуждая скандальное разоблачение и то, как жестоко Тикер и Меффат воспользовались отчаянным положением молодой матери.
Ярость, проявленная Суонтоном, не нанесет его репутации никакого вреда.
— Ставлю пять гиней на то, что эти двое еще до рассвета двинут в Дувр, — предположил Бейтс.
— Еще до полуночи, — возразил Хемптон.
Все принялись оживленно заключать пари по поводу времени их отъезда, но тут Херрингстоун обратил внимание компании на то, что будет невозможно точно узнать, когда именно парочка отчалит из Лондона.
О том, что они дадут деру в Европу, споров не было.
В воскресенье, если не раньше, все двери закроются перед Тикером и Меффатом. На улицах при виде их бывшие друзья будут переходить на другую сторону. Куда бы они ни пошли, им везде преградят путь. Надо быть полными глупцами, чтобы оставаться в Лондоне.
Несмотря на замечание Дульси, адвокаты не потребовались. Леони это предвидела, когда составляла свой план.
— Не имея друзей, им не получить кредита, — напомнила Леони. — А без кредита в Лондоне им не прожить. Каждый торговец, если у него в порядке с мозгами, следит за сообщениями о банкротствах и скандалах. Я — так точно. Мне очень нравится идея, что эта парочка проведет какое-то время в темной и сырой камере, но я думаю, что лорд Суонтон предпочел бы обойтись без публичного процесса о клевете.
Это правда! Лисберн тоже очень жалел о том, что Тикер и Меффат ушли с целыми зубами.
Но дело сделано! Главное, Леони была удовлетворена.
Саймон обернулся в поисках ее.
Бейтс проследил за его взглядом.
— Куда, интерсно, исчез Суонтон? — спросил он. — Думаешь, решил догнать их и пожелать доброго пути? Или метнуть пару бутылок им в головы? Или по крайней мере кинуть в них гнилыми овощами?
Когда Лисберн видел своего кузена в последний раз, две женщины выводили его из зала через боковую дверь.
— Скорее всего, он отправился в поисках укромного местечка, чтобы перенести на бумагу оду на избавление, или на разоблачение, или на смерть иллюзий, или на что-нибудь в таком роде.
— На месте Суонтона я бы скрылся куда-нибудь, — заметил Валентайн. — Когда все узнают, каким бешеным темпераментом он обладает, ему придется отбиваться от женщин хлыстом.
— Тут ты не прав, — возразил Хемптон. — Они любят в нем как раз деликатную чувствительность.
