Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Он поднял глаза и встретился с ней взглядом.
— Это не на вас женился мой кузен Лонгмор?"
"Она даже не удивилась тому, что ее новый зять доводится кузеном лорду Лисберну. Все в этом мире связаны между собой родственными узами в той или иной степени, а плодовитая семья Фэрфаксов, к которой принадлежал граф Лонгмор, имела массу ветвей и продолжала пускать новые побеги, словно виноградная лоза.
— Нет. Это моя сестра Софи, — сказала Леони. — На будущее, Софи — блондинка. — Ей было известно, как лондонский свет воспринимает владелиц «Модного дома Нуаро»: три сестры, а иногда три ведьмы или три французские колючки — брюнетка, блондинка и рыжая.
— Понял. А одна из вас замужем за герцогом Кливдоном.
— Да, моя сестра Марселина. Она — брюнетка.
— Здорово, что ваши родители позаботились о том, чтобы было проще вас различать, — сказал он. — И как мило, что вы все мне объяснили. Не то, скажем, я перепутал бы вас с графиней Лонгмор и стал бы ухаживать, а ее суровый муж попытался бы проучить меня. Например, помял бы мой шейный платок, который я сегодня завязывал полчаса.
В свои двадцать один Леони была опытной деловой женщиной, а не какой-нибудь юной мисс, выросшей в тепличных условиях. Она посмотрела на шейный платок маркиза с профессиональной точки зрения. Вернее, попыталась. Но сделать это оказалось труднее, чем должно было бы быть.
Под точеной линией подбородка шейный платок с идеально заложенными складками был повязан настолько безупречно, что казалось, будто его вырезали из мрамора.
Все, во что был одет маркиз, производило впечатление какого-то нечеловеческого совершенства.
У Леони вдруг слегка закружилась голова, и она подумала, что сейчас самый удачный момент упасть в обморок. Однако профессионализм победил, и Леони смогла критически оценить шейный платок.
— Вы потратили время с толком.
— Разве это имеет значение? — сказал Лисберн. — Никто не посмотрит в нашу сторону, когда Он рядом.
— Он? — удивилась Леони.
— Мой поэтичный кузен. Я сыт по горло своими кузенами.
Со стороны центральной лестницы доносились голоса.
Она повернулась на шум и увидела верхушки шляп, потом головы, а затем и туловища. После короткого замешательства группа, состоявшая главным образом из молодых женщин, выбрала путь и направилась к арке, ведущей в галерею, где в этот момент находилась Леони. Здесь они и остановились, вполне умеренно, но совсем не так, как подобает настоящим леди, потолкавшись и поработав локтями.
