Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
— Меня? — Упоминание о том, что кого-нибудь из Нуаро можно завести куда-то против его воли, показалось ей смехотворным.
— Вы превратитесь в посмешище, — горячился он. — Пострадает ваше дело. А моя кузина Глэдис не проявит ни капельки благодарности за потраченные усилия. Даже не поблагодарит за все принесенные ради нее жертвы. И еще будет обвинять «Модный дом Нуаро» за то, что он не сделал для нее невозможного!
— Вы меня недооцениваете, — сказала Леони. — Но вы не первый.
Последовала короткая, напряженная пауза.
Лисберн оглядел ее с головы до ног.
Оценил ее!
Она привыкла к тому, что самоуверенные мужчины разглядывают ее с превосходством. Но этому захотелось вдобавок положить руки туда, куда он смотрел. Ее бросило в жар. Она растерялась. И только поэтому совершила ошибку.
Решила отплатить ему тем же.
Чудовищная ошибка, учитывая, какое у него лицо — совершенной скульптурной лепки… И зеленые глаза, и мощный торс… сужающийся к талии. А дальше, вниз… Длиннющие мускулистые ноги! Возникшее легкое головокружение она предпочла проигнорировать.
— К тому времени, когда вы закончите работать с ней, — медленно продолжал он; так же медленно его взгляд скользил по Леони вверх и вниз, а ей казалось, что это его руки касаются ее, — все станет очевидным. Меня это угнетает больше всего.
Нужно ответить ему. Этого требовала фамильная гордость.
— Дайте подумать, — сказала Леони, приложив два пальца к виску, как это только что сделал маркиз, изображая из себя идиота. — Какое сегодня число? Пятнадцатое.
Она наклонилась над столом, чтобы взять в руки карандаш, который слегка вылез за линию, по которой были аккуратно выложены остальные карандаши. Такая поза — Леони ничуть не сомневалась! — предоставляла ему возможность оценить ее сзади. Не столь уж утонченная насмешка. Но утонченность — пустая трата времени для мужчин.
— К ее ногам? — хрипло переспросил он. Голос у него упал. — Осталось всего две недели.
— Да.
— Любого, кого она захочет?
— Да.
— Хотите заключить пари?
Она сдержала улыбку.
В полной мере насладившись моментом, мисс Нуаро неторопливо вернула карандаш на поднос, снова аккуратно положив его на одной линии с другими.
Лисберн почувствовал, как руки у него сжимаются в кулаки. Она специально приняла такую позу, чтобы шокировать его.
И ей это удалось.
Со спины ее платье было отделано так же тщательно, как и спереди. Изящное кружево нежно касалось шеи.
