Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Увидела его глаза, зеленые — таким должно быть море между Сциллой и Харибдой, тут и там ловившее солнечный свет и сверкавшее золотистыми искорками. Опасные воды! Но ей, даже осознававшей эту опасность, все равно хотелось броситься в них с головой.
Потом улыбка пропала, он наклонился и поцеловал ее.
Прикосновение его губ. И все! Мир вокруг изменился, стал огромным и теплым, возникло мимолетное предчувствие… чего-то особенного. Но оно исчезло раньше, чем Леони смогла бы описать то, что увидела или почувствовала.
Лисберн начал отодвигаться, но вдруг…
— Проклятье! — выругался он.
Отпрянуть — самое умное, что она могла сделать. Но Леони вдруг растерялась и в этом состоянии изумления не могла ясно думать.
Ухватив за талию, он приподнял ее над полом, пока их глаза не оказались на одном уровне. И снова поцеловал.
На этот раз это было не просто прикосновение губ. На этот раз это было нечто большее. Явная демонстрация физической силы — поднять ее на руки для него было не тяжелее, чем сорвать цветок. Теперь он целовал ее решительно, словно бросал вызов.
Леони обняла его за плечи, чтобы обрести опору, пока мир рушился вокруг. Что-то как будто сжало ее сердце, и волна чувств захлестнула Леони.
Один миг, и все закончилось. Словно годы прошли, целая жизнь между До и После.
"Он опустил ее на пол. Она отстранилась от него, но все еще ощущала на ладонях фактуру ткани его сюртука. Комната накренилась, словно палуба корабля в сильную непогоду.
Лисберн пристально посмотрел на нее. Она ответила таким же взглядом, пока пыталась собраться и восстановить равновесие, а в это время в голове крутилась только одна мысль: «Не вздумай упасть в обморок!»
— Э… Что-то в этом роде, — сказал он.
— Я поняла.
— Правда?
— Я не наивна, — отрезала Леони.
— Неужели? Я был готов поклясться…
— Но без опыта, — сказала она излишне горячо.
Одна вещь была до боли очевидна — Леони допустила грубую ошибку. Чему тут удивляться! Она ведь по происхождению из Нуаро-Де-Люси и, наверное, самая разумная из их рода, хотя это ценилось не слишком высоко.
— Тут очевидная разница.
