А теперь ее образ постоянно преследует его. Он хочет ее еще больше, чем раньше.
Конечно, не будь сейчас войны, ему следовало бы просить ее руки. В прежней, довоенной жизни ее репутация оказалась бы под угрозой. Йена, например, привело к алтарю не то, что произошло на самом деле между ним и Элайной, а скандал, поднявшийся вокруг этого.
Однако сейчас преданные своему делу девушки-янки не выходят замуж за столь же преданных своему делу мятежников. Джером, правда, знал такие пары, но эти люди вызывали у него лишь сочувствие.
Нет… Лучше забыть о том, что произошло. У них не может быть будущего. Она все так же стремится избавиться от него, добраться до своего любимого Севера. Сама мысль о замужестве с полукровкой, с южанином, занимающимся доставкой грузов через линию блокады, наверняка привела бы ее в ужас. Она, должно быть, сделала это, уступая минутному соблазну, из желания отведать то, что у нее когда-то отняли.
И все же… Будет чертовски трудно отпустить ее. При одной мысли об этом Джером сжал чашку, все его мышцы напряглись, сердце забилось учащенно. Сколько бы он ни злился из-за того, что она, возможно, принимала его за Йена, злость не могла погасить огонь, который в нем зажгла Райза. Она сразу же, с первой минуты пробудила в нем страсть. До конца своей жизни, до последнего дня будет он вспоминать ее глаза – то зеленые, с легкими проблесками голубизны, то темно-голубые, с едва заметными искорками зелени. Глаза как море… прекрасные, сверкающие, изменчивые.
Джером решительно поставил чашку.
– Она знала о моих планах, поэтому я не рискнул отпустить ее. Но она очень хочет вернуться на территорию янки.
Джулиан наклонился вперед:
– Должен предупредить тебя, Джером. Ее отец рвет и мечет. Я слышал, он намеревается прочесать все вокруг и пообещал уничтожить любого – будь то мятежник или янки, – если хоть один волос упадет с головы его дочери. Кстати, что с тем парнем, который переправил ее на юг?
– С Финном? Его высадили на один из островков еще с несколькими янки. Там вскоре должен пройти корабль северян, если уже не прошел.
– Понятно… Могу только посочувствовать бедняге, если генерал до него доберется.
– Так как я нахожусь в состоянии войны со всей союзной армией, вряд ли мне может быть страшен ее отец, – небрежно бросил Джером. – А у нее оказалось больше информации, чем у дюжины шпионов. Мне очень жаль, но я ничего не мог поделать.
– Я уверена, что ей не причинили вреда, – пробормотала Тиа. – Во всяком случае, я на это надеюсь.
