Криминальный роман о жизни в местах лишения свободы, где каждый борется за выживание по своим правилам. История о людях, которые меняются под влиянием тюремной системы, теряя человеческий облик и превращаясь в хищников. Острый взгляд на моральные границы и цену выживания.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Оборотень»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Криминальный роман о жизни в местах лишения свободы, где каждый борется за выживание по своим правилам. История о людях, которые меняются под влиянием тюремной системы, теряя человеческий облик и превращаясь в хищников. Острый взгляд на моральные границы и цену выживания.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Криминальный роман о жизни в местах лишения свободы, где каждый борется за выживание по своим правилам. История о людях, которые меняются под влиянием тюремной системы, теряя человеческий облик и превращаясь в хищников. Острый взгляд на моральные границы и цену выживания.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Чего нам друг друга на понт брать? Давайте лучше вспомним, из-за чего мы здесь собрались.
– Что ж, давайте потолкуем, – подал голос Репа, опершись о край шконки изуродованной рукой. Нас всех не устраивает двоевластие, и поэтому мы должны определиться, кто же будет у нас смотрящим.
– Что касается меня, – сказал Маэстро, повернувшись к Мякишу, – то меня ужасно раздражает твоя самоуверенность. Ты говоришь таким тоном, как будто ты сам Господь Бог. Откуда ты этого набрался? Еще немного, и ты захочешь, чтобы мы обращались к тебе, став на колени, как к Папе Римскому.
– Я получил мандат от братвы, и мне подобает вести себя соответствующим образом, – жестко заявил Мякиш. – А откуда такая самонадеянность появилась у Бирюка? Пускай для Ленинграда он смотрящий, но на каждой зоне свои порядки!
– О каких таких порядках ты говоришь. Мякиш? – вскипел Бирюк. – На зонах всегда был, есть, надеюсь, и будет впредь единственный закон – воровской!"
"– О чем спорим, люди? – подал голос Распутин. В его черных глазах засветились адские огоньки. – Каждый из нас считает себя вором, и он выколет глаза любому, кто хоть однажды заподозрит его в обратном. Но сейчас нам следует определиться раз и навсегда, выбрав смотрящего. Ведь мы же для этого здесь собрались? От этой неопределенности в первую очередь страдают остальные зеки.
Но лично мне интересно было бы услышать, почему Бирюк рвется еще в смотрящие зоны, неужели ему мало власти в Питере?
– Ты неточно выразился, Распутин, – продолжил уже спокойным тоном Бирюк. – Разве может генерал рваться в лейтенанты? Меня больше беспокоит «сучий» беспредел, что царит на зоне. Вот скажи мне, Мякиш, сделал ли ты что-нибудь для того, чтобы эта зона из красной превратилась в черную? Не хочу вас обижать, братва, я здесь действительно недавно, но за это время я успел разглядеть, как вы относитесь к «мужикам», и мне это, признаюсь откровенно, очень не по душе. «Суки» их обирают, а вы даже ухом не ведете. А более постной хозяйской пайки, чем здесь, я вообще нигде не ел! Если ты считаешь себя смотрящим, Мякиш, так ты должен сунуть свой нос во все котлы и посмотреть, какой у братвы навар. Вертухаи у тебя под носом все мясо растаскали, а ты только о водке и думаешь. Изоляторы и карцеры переполнены «отрицалами», а грева они совсем не видят. А в первую очередь ты обязан помнить именно о них! Если бы не было «отрицал», то строгий режим уже давно бы втоптал всех зеков в парашу. А потом, мне не нравится, что ты поощряешь издевательство среди зеков. Нечто подобное можно встретить только на малолетке, где признают только крепкий кулак.
– О чем ты говоришь, Бирюк?
– А вот о чем! Мне рассказали, как неделю назад ты заставлял «петухов» лизать тебе сапоги.
