Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
К тому же перед выездом на мероприятие я на всякий случай осмотрел машину и снаружи, и даже внутри. Помню, Саша еще обиделся на меня из-за этого…
– А чего обижаться? – хмыкнул Варяг. – Это работа.
– Я так ему и сказал… Но в машине все было чисто. Остается только то время, в течение которого машина находилась на стоянке возле ресторана.
– И что же говорит видеозапись? – нетерпеливо поинтересовался Варяг.
– Да в том-то и штука, что вроде бы ничего не говорит. К машине никто не подходил, по крайней мере на такое расстояние, чтобы подложить бомбу, – с грустью сообщил Чижевский.
– Это что, все новости? – с иронией спросил Варяг.
– Отсутствие новостей – тоже новость, – рассудительно произнес Чижевский. – Я просто хотел обрисовать вам картину, а потом вместе подумать, как следует понимать такой расклад.
– Очень хорошо, Николай Валерьяныч, вот и думай, – подхватил Варяг."
"– Думать над этими проблемами – твоя работа.
Убирая телефон обратно в карман. Варяг поймал иронический взгляд Беспалого.
– Видать, и нынче нелегка воровская жисть, – усмехнулся старик. – Никак стряслось что-то?
– Стряслось, Тимофей Егорыч, но худшее уже позади, – ответил Варяг.
– Теперь пойдет разбор полетов. Извините, мне придется иногда отвлекаться.
– Ничего, ничего, отвлекайся, – разрешил Беспалый.
Веселовский не ошибся, выбрав из огромного количества зеков именно этого паренька по кличке Удача. Тимофей среди воров пользовался авторитетом, и хоть сам был небольшого роста, но обладал недюжинной силой, которую пришлось почувствовать на себе многим. В биографии Тимофея была еще одна деталь, которая привлекла Веселовского: Тимоха вышел из среды беспризорников, а это была отменная школа, которую ценили даже самые закоренелые блатные.
В первую же неделю своего пребывания на зоне Тимофей собрал вокруг себя всех бывших московских беспризорников, которых набралось в лагере около двадцати человек.
