Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
По мнению Николая Николаевича, это название довольно точно определяло их сущность – построенный в лагере порядок Беспалый и его люди прозвали «законом» и, будучи его официальной опорой, продолжали в то же время оставаться ворами. Именно поддержка администрации позволила ворам навязать всем зекам свои принципы, и лагерь, расколотый ранее на множество каст, различавшихся по социальному происхождению, вероисповеданию, возрасту и другим признакам, превратился в единый монолит, в котором правил закон блатных.
Вскоре запросы у Беспалого стали меняться.
"Образовавшееся на зоне двоевластие вполне устраивало Леватого: если Беспалый верховодил тысячами заключенных, отвечая своей личной шкурой за беспорядки на территории лагеря, то начальник зоны – или «кум», как его чаще звали зеки между собой, – имел дело лишь с самим Беспалым да с горсткой приближенных к Тимохе воров, а это было и менее хлопотно, и более безопасно.
Леватый тем не менее не выпускал ситуацию из-под контроля, и если дисциплина начинала расшатываться, то он мгновенно урезал пайки и выгонял заключенных на внеплановые работы, тем самым давая понять, кто в лагере настоящая власть.
Уже через полгода невозможно было поверить, что когда-то этот лагерь по всему Заполярью называли «Приютом необузданных».
