Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
Но большинству ничего не оставалось, кроме как под усиленным конвоем следовать к месту нового назначения, уповая на своих святых заступников, которые должны молиться за тюремных сидельцев перед Богом.
В зону к Беспалому эшелоны стали приходить только на шестой день. У ворот колонии новоприбывших заключенных встречал сам Тимофей Егорович. В безукоризненно чистой и отглаженной форме, в начищенных сапогах, он выглядел неестественно на фоне колючей проволоки и караульных выше"" В таком облачении ему больше пошло бы вышагивать по паркетным полам в министерских коридора столицы.
– Вас имеет честь приветствовать полковник Беспалый! Поверьте мне, голубчики, я научу вас многому. Вы у меня будете не только дисциплинированны ми и послушными, но и научитесь шить бушлаты, изготавливать мебель, валять валенки, строить дома дороги, добывать полезные ископаемые и так далее и так далее. Правильно я говорю, товарищ подполковник? – обратился Беспалый к своему заместителю Леватому.
– Так точно, – отчеканил тот.
Подполковник Николай Николаевич Леватый все никак не мог свыкнуться с мыслью, что прежний вор Тимоха Беспалый по кличке Удача, из которого он собственными руками вылепил крепкого пахана, стал его непосредственным начальником, и что теперь от капризной воли бывшего зека зависели его, Леватого, личное благополучие и служебная карьера. Когда состоялось назначение Беспалого, он хотел возроптать, пожаловаться вышестоящему начальству, но скоро осознал свое полнейшее бессилие. Присутствие Беспалого действовало на Леватого угнетающе.
А Беспалый уверенно распоряжался своим бывшим начальником и многочисленным штатом, как будто командовать зоной было его истинным призванием. И если бы Беспалый грешным делом приказал Леватому пойти драить сортиры, то последний, скорее всего, не посмел бы воспротивиться этому приказу.
Беспалый же в обществе Леватого, наоборот, ощущал душевный подъем."
"Прежний начальник колонии был живым свидетельством того, какого успеха достиг бывший зек. И в то же самое время Тимофей Егорович понимал, что он ничем не обязан Леватому, и если потребуется для пользы дела свернуть ему шею, то сделать это можно незамедлительно, подобно тому как поступает хозяйка с бестолковой курицей.
