Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
По своей природе он тоже был настоящим хищником и не мог долго существовать без потасовок, побоищ, поножовщины. Он всегда был готов броситься на жертву, лишь бы для этого возник хоть малейший повод.
– Всем стоять! Я сам порешу их обоих! – объявил Варвар. Он вытянул руку, и зеки увидели в его ладони отточенный до блеска нож. – Ну давай же, чего ты ждешь, сука?!
Варвар обращался с ножом так же уверенно, как опытный хирург со скальпелем. Подобно фокуснику, он доставал его Бог знает откуда, а потом точно так асе лезвие исчезало.
Смертник Ефрем шагнул вперед, держа в руке финку. Для него жизнь в рабах у Хрыча была невыносимой. Хрыч вообще был трудным хозяином и порой избивал своих рабов до полусмерти за ничтожные провинности. Так что Ефрем уже давно мечтал избавиться от этого зековского двойного ярма. Сейчас освобождение было близко как никогда, путь к нему лежал через труп наглого верзилы, называвшего себя Варваром. Чтобы убить его, Ефрему не нужно было даже возбуждать в себе ненависть.
Ефрем не стал делать в сторону своей жертвы лишних шагов, поскольку не собирался вступать с громилой в рукопашную схватку. Он лишь выбросил руку вперед, и Варвар схватился за горло, зашатался и; хрипя, упал на колени. Из горла у него торчал нож, кровь тонкой неровной струйкой быстро сбегала по рукоятке и капала на черный бушлат.
– Убил, гад! – выдохнули стоявшие рядом воры. А Ефрем радостно подумал о том, что с этой минуты он более не раб и теперь может с толком распоряжаться честно отработанной свободой.
