— Лен, приспусти ворот, — мягко попросил меня бункерный лекарь, вставая рядом.
— Так я могу и вообще кофту снять, — я потянулась руками к низу одежды, как мои руки тут жебыли накрыты.
— А вот это уже лишнее, — твердо глядя на меня, сказал обладатель разноцветных глаз, которые по-прежнему сверкали крайне экзотичнодля меня, особенно в обстановке таинственного убежища.
Приспустив ворот кофты, я убрала волосы, чтобы не мешать осмотру, и обратилась к Митяю:
— Хирург сказал до вечера не снимать пластырь.
— Ага, — в ответ он содрал его с меня в секунду, и я услышала два слаженных оха за спиной…
Вот знаете, если бы это были два женских голоса — я бы даже не дернулась. А когда два мужика за твоей спиной не удерживают восклицания, задерживают дыхание и больше ничего не говорят — душа уходит в пятки. Капитально.
— Где, говоришь, клиника? — тихо спросил Тимур.
— Скажу. Как только объясните, что со мной такое! — я не могла толком повернуться, потому что пальцы Митяя по-прежнему оттягивали край ворота кофты. Боялась, что если дернусь, то сделаю себе только хуже.
Ведь он даже не дотронулся до кожи, не растянул края раны. Что же они там увидели такое?
Взглянув на Тимура удивленно моргнула — его глаза светились, словно флуоресцентные лампочки.
— Эй, друг, потише, — Митяй положил огромную лапищу на плечо оборотню. — Мы сейчас все это почистим и поймем, надо кому голову отрывать, или только без рук походит…
Тимур мотнул головой, а когда наши взгляды вновь столкнулись, его глаза уже были привычно разные, без всяких спецэффектов.
Митяй загремел чем-то за моей спиной, а потом попросил лечь на живот. Обложил одноразовыми полотенцами все вокруг раны, обернул края кофты, а потом, не предупреждая, вылил что-то прямо на рану.
Такой адской боли я давно не испытывала!
Я шипела, изворачивалась, но Тимур держал меня, приговаривая что-то, но меня это мало волновало. Мне было больно! Чертовски, между прочим!
— Хоть бы предупредили! — немного успокоившись, с упреком посмотрела на мужчин.
— Так было лучше, — возразил Митяй. И тогда я посмотрела с укоризной на Тимура, но он только сильнее сжал челюсть.
Новый «врач» взял ножницы и отрезал край моей кофты, бросив его перед моим носом на пол. Я в негодовании наблюдала за полетом лоскутка, но не успела ничего сказать, как Митяй меня опередил:
— Рану ни в коем случае сейчас не надо закрывать. Дать высохнуть.