— Зачем столько? — Может, он пошутил?
Павел повернулся, усмехнулся Полине, и она расслабилась.
— Да миллилитров двести. Но шоколадку дам, — он протянул девушке плитку шоколада, а мне твердо сказал: — А Вам пока нельзя!
Почему мне нельзя — так и осталось для меня загадкой.
— Все готово. А теперь попрошу всех посторонних покинуть… кхэм… палату! — Стас и Тимур вышли, поспорив у двери, кто первым. В итоге брюнет изловчился и все-таки вышел последним, ободряющее улыбнувшись.
Зато Стас прокричал «Удачи», но уже переступив порог.
— Ну и наделали Вы шуму, мадам, — усмехнулся Павел. — Ведут себя, как дети!
— А я-то тут причем? — я сняла кофту, как он ранее попросил, и легла на живот. Полина села рядом, закатав рукава. И закрыла глаза. Как я и подозревала, она боялась сдавать кровь, и ее мелко потряхивало.
Я тихо шепнула ей «спасибо», и она натянуто улыбнулась, пытаясь не смотреть на все медицинские предметы.
— Как это — причем? Из-за кого сыр-бор? — развлекая беседой, он делал свое дело. Чем-то размочил корку и теперь счищал ее, стараясь причинять меньше боли. Я оценила это, но все равно шипела от неприятных ощущений. Да и не до разговоров стало, но это мне. Павлу-то ничего не мешало.
— Затихли, барышни, — резюмировал он. — Закончилась бравада, да ничего. О, вот они, остатки синевы где засели, — он особенно больно надавил, так что я даже слегка вскрикнула.
За дверью послышался шум, но Павел опередил:
— У нас все в порядке. Кто зайдет — первым пойдет вычищать у меня в клинике унитазы!
— Пусть котяра идет, у него нюх слабый! — послышался голос Стаса.
А меня волновало другое:
— Да мы, вроде, всю синеву с Митяем убрали.
— Видно, что старались. Да только она глубоко у тебя пробралась. Погоди, обезболю. Тут надо снять немного… — говорил он с таким увлечением, что у меня закружилась голова. Закрою-ка я глаза…
Уже знакомый холодок пошел по коже, и только тогда я заметила, что сминаю рукой простынь. Расслабила ее и посмотрела на почти зеленую по цвету Полину. Она заметила мой молчаливый вопрос и тихо пояснила:
— Жуткое зрелище, — сморщила она нос. И последовала моему примеру, закрыв глаза.
Я тоже их сомкнула, расслабилась, так как боль и жар пропали. Моему организму стало легко, и усталость навалилась на него, словно тяжелое ватное одеяло. Меня так и придавило к постели, и я разрешила себе минутку вздремнуть.
Только одну, ведь ночь-то была бессонной…
Мне снилось детство. Я улыбалась, а в душе царило чувство защищенности, уверенности, незыблемости.
