Я приподнялась на локтях, с удивлением всматриваясь в кружева ночной сорочки, которую видела первый раз в жизни. Надо же! Меня кто-то переодел!
Белый хлопок прилип к спине, и я не поворачиваясь знала — простынь подо мной мокрая насквозь.
Сев на кровати, я провела рукой по волосам и скривилась. Потому что они напоминали на ощупь соломенную кучу. Или сваленную паклю.
Пришла очередь плеча, и я, приспустив край короткого рукава, наткнулась на белую ткань. Забинтовано! Но несмотря на то, что я не могла увидеть, что там с моей многострадальной раной, я была полна уверенности в том, что наш «эксперимент» с кровью удался.
Потрогала кожу вокруг и не ощутила ставшей уже привычной боли. Если воспаление и осталось, то совсем небольшое.
— Мой бог! Ты пришла в себя! — Полина зашла в комнату с журналом, но как только увидела, что я уже проснулась, бросила его на пол и метнулась ко мне. Первым делом она попробовала мою голову и улыбнулась с таким выражением, что у меня сердце дрогнуло. Она и правда переживала обо мне.
— Как ты себя чувствуешь? — девушка достала телефон и стала быстро набирать на нем что-то. — Не тошнит? Головные боли? Павел предупреждал о них, так что не бойся, это нормально!
— Нет, я ощущаю себя… абсолютно здоровой! — прислушавшись к себе, ответила я.
— Правда? — казалось, что Полина до сих пор не верит своим глазам. — Ты просто не представляешь, какими были для нас эти три дня!
— Три дня? — не поверила я своим ушам.
— Да! Ты металась в бреду, тебя рвало даже от воды, и мы не знали уже, что предпринять. Павел сказал, что нам остается только ждать. Что мы не можем ничем тебе помочь… И это было самое ужасное!
До нас донесся звук быстрых шагов, и дверь распахнулась, ударившись о стену.
— Лена! — воскликнул Стас и бросился было ко мне, но ему преградила дорогу Полина.
— Ты сдурел?! Помнишь, что доктор говорил? Ей нельзя вас двоих сейчас видеть! — отчитывала она брата, оттесняя к выходу. Я поймала его внимательный взгляд, а потом увидела за его спиной и Тимура. На его лице чернела щетина, а глаза цепко смотрели на меня, оценивая каждый сантиметр. — Слышишь?! Это к вам обоим относится! — Полина топнула ногой. — Не надо было тебе писать! — в сердцах крикнула она, и только тогда они отступили, и я услышала голос Тимура:
— Прекрасно! — я хотела ответить сама за себя.
