— Это то, что ты мне оставил, а вот то, что удалось восстановить. Как, впечатляет?
Я охнул и едва не прикусил себе язык, увлёкшись бутербродом. На экране высветилась совершенно чёткая, незамызганная и непорванная карта, такая, какой она была в момент своего создания! Все надписи с обратной стороны были восстановлены, перевод не составлял труда, и шансы найти клад сразу выросли до небес!
— С тебя вобла и сало, благодарных поцелуев не надо, — сразу расставила все точки над «i» гостеприимная хозяюшка. — Вот без обид, Илья, не впадай в комплексы, сам подумай — у тебя служба, у меня работа, ты там, я тут, что нам светит? Хочешь, банку пепси с собой подарю? Забирай! Пусть потом археологи вешаются…
— Благодарствую, не стоит, а старую карту можно ли вернуть?
— Запросто. И новую дам в распечатке. Только не брался бы ты за это дело. Всем, чем хочешь, чую, что нехорошее оно. Не так там всё просто, и не надо тебе в кладоискатели на кладбище играть.
— А вам-то что с того, разлюбезная Катерина, простите, не знаю отчества? — как мне казалось, резонно спросил я, переходя на «вы» и вставая из-за стола. — За хлеб-соль спасибо, за объяснения тоже поклон земной, более с намёками да чувствами приставать не стану, сам гордость казачью имею. В Оборотный город тоже не вернусь, а случится в помощи моей нужду иметь, так Моню со Шлёмой пришлёте — я у вас в долгу…
— Уйти, значит, хочешь? — тихо прошептала она, опустив дивные ресницы. — Бросаешь меня, да? Ну и пошёл на фиг! Больно надо, жила без тебя, и ещё проживу! Мне, может, до смены какие-то полтора года отпахать осталось, сама справлюсь как-нибудь, не маленькая! Гордость у него казачья… А у меня? А обо мне ты хоть на минуту башкой своей чубатой подумал? Или ты другим местом думаешь?! Как на грудь мою пялиться, так он тут первым набежал, а как я глухо, без декольте, так сразу «вы, вам, спасибо, приставать не стану, я у вас в долгу…». Тьфу! Бери свою карту и уходи!
— Вы… ты… чего орёшь-то? — как-то даже опешил я.
— Кто на тебя орёт, кому ты нужен?! — Она шагнула назад, едва не смахнув со стола свою же книгу-ноутбук, в сердцах швырнула на доску с кнопками и шпеньками полотенце, громкоговорящая серая «груша» упала на пол, а Хозяйка встала ко мне спиной, надутая, как енот-полоскун у грязной речки в половодье.