Ну, дураку понятно, нам надо идти на кладбище и копать там, но где? Разрывать могилы нам сельчане не позволят, нарвёмся на очередной крестьянский бунт. А по ночи все местные сами на погост с лопатами рванут, ох и веселье будет, они ж до рассвета всю территорию по два раза вскопают — хоть засевай потом, чтоб даром не пропадала!
Дядюшкина загадка оказалась не такой простой. Как вообще французы сюда попали? Наполеоновская армия уходила совсем другим маршрутом, через сожжённый Смоленск, так чего эти уланы забыли в наших донских степях? Они же казаков боялись как огня! Странно, непонятно и подозрительно…
— Об чём призадумались, ваше благородие? — дружелюбно прогудел Прохор, заглядывая в ворота, с большим холщовым свёртком в руках. — А я вот пирожков вам горячих доставил, хорошие пироги тутошние старухи пекут да отдают за копеечку. Ужо побалуетесь домашним-то…
— Садись. — Я подвинулся, точно знаю, что без меня он не ел. — Разворачивай, прямо тут и отужинаем.
— Дядя не в настроении.
— Бывает такое. — Мой денщик не чинясь уселся рядом, вдвинув меня своей широкой спиной едва ли не в перила крыльца. — Вот, с картошкой да капустою, тёплые да вкусные, с пылу с жару, каждому пару! Не обляпайтеся, жирные, как немки…
— Кто?! — Я клацнул зубами и чуть не обжёг язык, откусив слишком большой кусок, потому что такой комплимент пирожкам слышал впервые.
— Да немки же, те, что в Германии проживают, — не смущаясь, объяснил Прохор, почёсывая бороду. — Уж я-то их навидался по молодости, когда австрияков били. Смешливые бабы, белобрысые, толстые, с грудями да бёдрами, соблазнительные до крайности. У нас в полку потом многие казаки по-немецки разумели: «я, я!», «майн готт!!» и «дас ист фантастиш!!!»
Угу, ну хоть теперь понятно, откуда мой дядюшка так хорошо «знает» немецкий. Мы душевно посидели, слопав всё под интимные воспоминания моего болтливого денщика, щедро подправившего сонную кровь Европы в полюбовнейшем соглашении, потому как лет эдак тридцать назад он был красавец хоть куда, хоть когда, хоть где и хоть как!
А после еды, вытерев жирные руки об сапоги (пусть блестят!), я поделился со старым казаком своим новым служебным заданием. Прохор выслушал меня чрезвычайно серьёзно. Я, кажется, уже не раз упоминал, что он всегда верит в меня больше, чем я даже сам. Это стимулирует, честно.