Он буквально расцвел от возможности перечислить собственные достоинства: у него прекрасная подготовка и достаточный опыт работы по патологической анатомии и по судебно-медицинской гистологии, кроме того, он проходил цикл тематического усовершенствования по патоморфологии инфекций, он хорошо разбирается в данном вопросе и умеет определять морфологическим путем проявления различных инфекций. Если верить Саблину, то до того, как он появился в Северогорском Бюро судебно-медицинской экспертизы, судебно-медицинская гистология оставляла, мягко говоря, желать много лучшего.
— В микроскопе мы все видим одно и то же, — с горячностью говорил он, — но одни не знают, что они там видят, а другие — знают.
Каширина сдержала усмешку на губах, но смеющиеся глаза прятать не стала. Господи, какой же он ребенок! Недолюбленный, недохваленный, недооцененный, изо всех сил пытающийся доказать, что он не зря родился на свет и достоин любви и уважения.
— То есть вы хотите сказать, что вы как раз знаете, — уточнила она серьезным голосом.
И снова Саблин ничего не заметил.
— Да, — твердо ответил он, — вот как раз я и знаю.
— Вы очень самоуверенны?
Она специально превратила утверждение в вопрос. Ей было интересно, как он ответит.
— Нет, я просто очень квалифицирован.
На этом месте Каширина уже перестала сдерживаться и рассмеялась. Ну, с ним она справится легко. Таких, с позволенья сказать, «мальчиков» с амбициями она как орешки щелкает.
Саблин глядел на нее с обиженным недоумением.
— Вам смешно? Вам наплевать на то, что дети умирают от вирусных инфекций, а все дружно закрывают на это глаза?
Она стала серьезной теперь уже по-настоящему.
— Нет, Сергей Михайлович, мне не наплевать. И все, что нужно в этой связи, я сделаю. Спрячьте иголки, в этом кабинете они вам не понадобятся. Спасибо, что нашли время прийти и дать разъяснения. Теперь я более осмысленно буду относиться к жалобам, которые на вас пишут. Кстати, вам известно, что на вас жалуются не только в нашу прокуратуру, но и в областное Бюро судмедэкспертизы?
— Нет. Впервые слышу.
— Авторы жалобы просят запретить вам вскрывать детские трупы. Дескать, вы необъективны и непрофессиональны, ставите свои диагнозы, основываясь непонятно на чем, и фальсифицируете результаты микроскопических исследований, пользуясь тем, что во вверенном вам подразделении судебно-гистологической экспертизы вы являетесь единственным врачом-гистологом, экспертные заключения которого некому проверять.