Мнения разделились: одни считали, что вся военная операция закончится довольно быстро, другие предвещали грядущую катастрофу. Потом перешли к обсуждению только что состоявшейся премьеры фильма «Осенний марафон» и с пеной у рта спорили о том, являются ли слабость и мягкотелость исконно присущими русской интеллигенции или же личность Бузыкина, главного героя фильма, есть порождение советского образа жизни. Кто-то из присутствующих яростно защищал этого героя, утверждая, что нежелание причинить боль жене, с которой прожил много лет, никак не является свидетельством слабости. В ответ звучали реплики о том, что Бузыкин и любовницу свою на самом деле не любит, он от нее устал, но по слабости характера не может послать молодую женщину подальше…
Под бой курантов выпили шампанского, потом кто-то из коллег Хвыли по режиссерскому цеху начал критиковать показанный в ноябре по телевидению сериал «Место встречи изменить нельзя», после чего разговор плавно съехал на Высоцкого и превратился в разбор его стихов. Разбор этот был, разумеется, не литературно-критическим, а скорее политическим, с анализом подтекста и поиском всяческих аллюзий. Потом кто-то взял в руки гитару, и зазвучали сперва песни Высоцкого, потом Галича…
Александр Иванович участия в беседах почти не принимал. Он просто наслаждался присутствием Аллы и радовался, что Люсеньке так весело, так интересно. Он чувствовал себя немного неловко, как почти всегда чувствуют себя в нетрезвой развеселой компании те, кто не пьет. Макс Рустамов предложить поднять бокалы за Людмилу Анатольевну Орлову:
– Благодаря этой необыкновенной женщине мы с Андреем создадим пьесу, от которой весь мир вздрогнет! – самоуверенно заявил драматург. – Сначала пьесу, а потом спектакль! «Таганку» за пояс заткнем!
Люсенька смутилась, но было видно, что ей приятно.
– За нашу Люсеньку! – подхватил Хвыля. – За нашу музу!
Одной рукой Андрей Викторович держал налитую до краев рюмку, другой крепко обнял и прижал к себе стоящую рядом жену Орлова.
Часам к четырем ночи компания заметно поредела: те, кто начал праздновать еще днем, устали и заснули – кто сидя на диване и привалившись друг к другу, кто прямо за столом, уронив голову на руки, некоторым счастливчикам повезло успеть занять спальные места в других комнатах. Те, кому удалось сохранить форму и относительную ясность сознания, повели уже совсем другие разговоры – тихие, неспешные, серьезные.
