В тени закрытых окон черного ночного города скользит ночной таинственный путь. Здесь рассветы над Даэн-Риссом кажутся особенно захватывающими — когда его королевский гвардеец Шеллар III смотрит на них из высот башни. Однако красота заключена в глубине секретов и скрытых тайн, что угрожает всему этому великолепию....
Он прекрасно понимал, почему всем так не хочется заговаривать о наиболее вероятном, но таком нежелательном результате эпической битвы человека и грака. Они уже видели сегодня нечто весьма напоминающее чудо и, прикоснувшись к нему один раз, жаждали продолжения. Люди, которых жизнь затолкала в такую задницу, что иначе как чудом из нее не выбраться, отчаянно нуждались в том, чтобы их кто-то убедил: чудеса бывают, и им есть на что надеяться. Чтобы хоть одна сказка со счастливым концом, пусть и рассказанная сумасшедшим дикарем, оказалась правдой.
Позади кто-то негромко окликнул его. Витька оглянулся и увидел убаса. В одной руке тот держал кружку, а другой безмолвно подзывал к себе.
— Морковка, — тихонько произнес он, когда Витька подошел, — как ты думаешь?…
Он не договорил, но и так было понятно, что старик точно, как и все, боится внезапно разувериться в чудесах. В которые еще пару месяцев назад не верил вообще.
— Я не знаю, что и думать, — честно признался Витька.
— И постеснялся позвать товарищей, чтобы узнать, куда идти?
— Надо было поискать его, пока светло, — угрюмо откликнулся Витька. — А теперь поздно метаться.
— Если бы разведчики сами вызвались, я бы разрешил. А приказать я им не мог.
— А они, наверное, ждали приказа. Или хотя бы отмены предыдущего, потому что они все люди военные и не могли просто так уйти кого-то искать, когда им приказано зачищать местность и охранять носильщиков.
Убас помолчал (причем видно было, что он не обдумывает слова, а не решается произнести уже давно готовые), затем неловко произнес:
— Утром поищем.
Вот, значит, как.
