В тени закрытых окон черного ночного города скользит ночной таинственный путь. Здесь рассветы над Даэн-Риссом кажутся особенно захватывающими — когда его королевский гвардеец Шеллар III смотрит на них из высот башни. Однако красота заключена в глубине секретов и скрытых тайн, что угрожает всему этому великолепию....
— Но как это возможно? — Растерянная Морриган выглядела чрезвычайно забавно, возможно, потому, что прежде Кантор никогда ее такой не видел.
— Вот никогда вы меня не слушаете, — недовольно покосился на нее мэтр Силантий. — Когда я вам говорю, что это искусственная мутация, вы только хихикаете. Когда я говорю, что в этом животном присутствуют гены домашних парнокопытных, вы начинаете надо мной смеяться. А потом, когда это животное, которое мы с вами вместе вскрывали, вдруг оказывается под седлом, вы спрашиваете «как это возможно?», потому что вам удобнее считать невероятным все, что противоречит вашей теории.
— Силантий, да ты сам подумай, ну кому может быть нужно искусственно создавать такое вот страшилище?
— Генетическими экспериментами на Каппе занимался только один человек, — заметил Вельмир. — А применительно к нему вопросы «зачем» могут и не иметь ответов в рамках общепринятой логики. Хотя скорее всего это результат неудачного опыта или случайный побочный продукт, так же случайно оказавшийся на свободе, где и размножился.
— А вы что, собрались в другой мир? — уточнил Казак.
— У вас есть возражения?
— Предупреждать надо было! У меня-то нет, а вот у мироздания есть. Не могу я между мирами перемещаться по своей воле, даже в чужом телепорте. Говорил же, только одним способом.
— Простите, я, конечно, помню, — спохватился Вельмир, — но, видимо, неправильно вас понял тогда.
— Да чтоб я еще понимал, в какой именно вы собираетесь!"
"— Давайте выясним это в другой раз, — вмешался папа. Наверное, ему, как и Кантору, не терпелось поскорее позвонить Дэну и обрадовать новостями.
Мэтр Вельмир извинился перед Казаком, попросил никуда не уходить и кивнул ушастым телепортистам.
Первым делом по выходу из телепорта все по очереди споткнулись о тушу крокодила, а Мафей, соответственно, услышал три неизящных мистралийских выражения, одно лондрийское (печатное, но ничуть не более ласковое), один риторический вопрос, одно наставительное замечание касательно необходимости убирать за собой, два аналогичных насмешливых, один возглас восхищения и просьбу никуда это не девать и одно категорическое требование убрать это немедленно хоть куда-нибудь, если почтенные мэтры не хотят сейчас получить на руки обморочное тело.
