В тени закрытых окон черного ночного города скользит ночной таинственный путь. Здесь рассветы над Даэн-Риссом кажутся особенно захватывающими — когда его королевский гвардеец Шеллар III смотрит на них из высот башни. Однако красота заключена в глубине секретов и скрытых тайн, что угрожает всему этому великолепию....
Наверное, он ждал извинений, но Харган проявил поразительную черствость и бестактность.
В лаборатории он все с тем же обиженным видом сел в сторонке, предоставив напарнику самому разбираться в структуре чужого заклятия. Харган сделал вид, будто ничего не заметил, и принялся за дело.
Окунаться в чужую некромантию оказалось намного легче, чем сливать Силы с Нимшастом или прощупывать чуждый и опасный жезл. Поначалу Харган ощутил даже что-то вроде злорадства. Сейчас он сделает все сам, сам во всем разберется и освободит Повелителя, а этот придурок пусть сидит и обижается дальше.
Однако, поковырявшись с четверть часа, правая рука слегка приуныл и понял, что все гораздо сложнее, чем ему казалось. Ту часть, что касалась некромантии, он понял и вычислил, но хитроумные вражеские маги словно предполагали, кому предстоит их заклятие ломать: нарочно насовали в него элементов разных школ. И если с Чистым Разумом Харган был знаком хотя бы теоретически и поверхностно, то третья школа — какая-то из природных — не только оставалась для него неизведанной областью, но и вызывала неприятные ощущения при попытке проникнуть глубже.
Радужная мечта совершить подвиг и покрасоваться победой уныло растаяла, уступив место раздражению, а Нимшаст мгновенно из конкурента превратился опять в нерадивого соратника, который сидит и бездельничает, вместо того чтобы помочь.
— А ну-ка попробуй ты, — скомандовал Харган, отстраняясь от опутанного заклинанием зайца.
Левая рука обиженно пожал плечами.
— Зачем? Если у тебя не получилось, чем я могу помочь?
— Ты думаешь, что хуже меня разбираешься в магии?
Нимшаст обратил полный страдания и укоризны взор на учителя.
— Он учил нас обоих, — дрогнувшим голосом произнес он. — Но в тебя вложил больше.
— Больше? — Харган вскочил и по привычке хватил об пол стулом, хотя вполне можно было не сдерживаться и запустить этим стулом в вечно обиженную физиономию лича. — Мне нет тридцати, тебе за двести, и ты все равно считаешь, что я научился большему?
— Он всегда любил тебя больше, чем меня! — неожиданно взвыл Нимшаст.
— Даже до того, как я появился на свет? — зло огрызнулся Харган.
— Да! Даже до того! Он давно хотел меня заменить! Ты знаешь, что он со мной сделал?
— То, что он рано или поздно делает со всеми избранными! — Теперь они стояли и орали оба, и Харган чувствовал что-то вроде удовольствия от сознания, что можно вести себя как угодно, сказать все, что думает, сделать что заблагорассудится.
