В тени закрытых окон черного ночного города скользит ночной таинственный путь. Здесь рассветы над Даэн-Риссом кажутся особенно захватывающими — когда его королевский гвардеец Шеллар III смотрит на них из высот башни. Однако красота заключена в глубине секретов и скрытых тайн, что угрожает всему этому великолепию....
— Ведь сто раз уже обсуждали… — взвыл Харган, но непоколебимый хин продолжил, словно не замечая этого:
— Посылать туда войска и устанавливать надлежащий порядок не обязательно, раз у нас нет на то возможностей. Но предложенный вариант решит проблему с враждебными магами. Мы не можем допустить, чтобы они и дальше продолжали свою подрывную деятельность.
— Тоже рискованно… — с задумчивым видом прокомментировал Шеллар, ибо другие возражения могли показаться подозрительными. — Если уж перевозить, то, во-первых, надо выбрать из имеющихся излучателей тот, который хуже всех защищен, во-вторых, подобрать надежное укрытие и, в-третьих, осуществить это все в обстановке строжайшей секретности.
— Мэтр, вставайте! Вставайте скорей, ну же!
Почтенный магистр, который целый день лазил с коллегами по неподатливой пирамиде, а потом допоздна сидел над книгами, с трудом оторвал голову от подушки и простонал:
— Диего, ты в своем уме, а? Три часа ночи!
— Я знаю, который час! — раздраженно отозвался непочтительный мистралиец.
Сонный волшебник вдруг резво подпрыгнул в постели и воззрился на Кантора с таким ужасом, что тот поспешил внести ясность, пока мэтр, не приведи небо, не состарился от горя.
— Нет-нет, с самим Шелларом все в порядке, но кто-то настучал Харгану про вас! Он все знает и собирается разыскать Повелителя, чтобы освободить!
— Тьфу на тебя! — Мэтр в сердцах откинул одеяло и спустил ноги с кровати, нашаривая тапочки. — Неужели эта страшная новость не могла подождать еще часа три? Ведь не отправился же он еще, и, насколько я знаю Шеллара, уж на день-два он этого спасателя задержит.
Кантор отступил в сторону, пропуская в комнату подбежавших зрителей. Действительно по-дурацки получилось, но Шеллар в панике — это столь мощное зрелище, что кого угодно с толку собьет.
— Мало ли что! — проворчал он, не желая признавать собственной бестолковости.
