В тени закрытых окон черного ночного города скользит ночной таинственный путь. Здесь рассветы над Даэн-Риссом кажутся особенно захватывающими — когда его королевский гвардеец Шеллар III смотрит на них из высот башни. Однако красота заключена в глубине секретов и скрытых тайн, что угрожает всему этому великолепию....
МилнКантор не сразу узнал турнирную арену в Даэн-Риссе — он видел это место всего несколько раз и к тому же целым, чистым и нарядным. Сейчас же оно больше напоминало развороченный двор Кастель Агвилас, по которому носились в панике незнакомые люди. Причем часть их носила мундиры ортанского департамента Безопасности и Порядка, а часть — каппийский зеленовато-охристый камуфляж.
Шеллара Кантор легко заметил еще издалека — единственную черную фигуру, неподвижно стоящую среди хаотического движения, возвышаясь на голову поверх прочих.
На оклик король обернулся медленно, словно неохотно или с опаской. Увидев, кто его зовет, на мгновение оторопел, словно ожившего покойника увидел, затем быстро сморгнул и шагнул навстречу.
— Это сон. И, должен заметить, подобные бредовые сюжеты мне порядком надоели, — произнес он вместо приветствия. — Пойдем отсюда.
Кантор заметил, что его величество как-то уж очень торопится перехватить его на полдороге, и не удержался — присмотрелся, что же такое он хотел скрыть.
"— Декорации шестилетней давности, — прокомментировал Шеллар, не дожидаясь вопросов или, не доведите боги, сочувствий. При этом он даже не замедлил шага, чтобы не дать собеседнику задержаться и рассмотреть что-либо подробнее.
— То есть там были не только ваши покойные родственники, но и ныне живущие? — Кантор сам не знал, зачем ему понадобилось это уточнять. Наверное, инстинктивно почуял, что либо папа, либо дядюшка об этом спросят.
— Проще спросить, кого там не было, — невесело ухмыльнулся король.
Кантор вспомнил Ольгины рассказы и плюнул в сердцах:
— Да что вы все в нем нашли? Урод уродом, и это я, между прочим, не о рогах его говорю.
— Будь он действительно таким, как ты о нем думаешь, ты больше никогда не увидел бы Ольгу живой.
— Это не его заслуга, а ваша.
