Представляете себе такую картинку?! «…Чего это вы ножками сучите, молодой человек? — Да так, ваше величество… Хочу выйти, чтобы уладить проблемы своего лучшего друга, с которым я надеюсь познакомить вас поближе сегодня вечером…»
Короче, подогнать под Сенковского что-либо из ряда вон криминальное, равно как и просто какую-нибудь заурядную «бытовуху», было до того трудно, что опускались руки.
И ладно бы, если это была бы только моя личная проблема. Но мы до сих пор работали втемную, а нам нужна хотя бы какая-нибудь захудалая, но более-менее реальная версия. Трудиться было бы не в пример легче и проще. Сказал бы я, допустим, Иванову: судя по всем параметрам, Сенковский заставил супругу вытравить плод и собственноручно закопал его где-нибудь на огороде. Теперь она терзается, винит себя и его, и все такое прочее, как у классика. Тогда можно было бы работать предметно: искать огород, плод, зловещую лопату и все прочие сопутствующие аксессуары злодеяния.
А так у нас ничего нет, кроме великого любопытства: и чего же такого у них там могло случиться?! Совсем как в каком-нибудь классическом детективе: есть труп и куча знати, ловкий Эркюль ходит вокруг и, подкручивая усики, всех подряд интригует — вот ужо я вам подам к ужину преступника!
В нашем случае, правда, одно маленькое исключение. У нас нет заветного трупа. И, по большому счету, уверенности в том, что преступление вообще место имело, — тоже нет. Это по поводу «а был ли мальчик».
Зато у нас имеется беспорядочный массив информации эмоционально взвинченного (и потому закономерно необъективного) Ростовского и мои выводы по этому массиву.
Валера бежит «пятерку» непозволительно быстро — в среднем получается двадцать три минуты. Начинает трусцой и минут семь-восемь вообще молчит. Учитывая, что на прослушивание вопросов ему нужно меньше минуты, делаю вывод: встал, но не проснулся. Потом просыпается, приходит в себя, начинает потихоньку болтать и невольно разгоняется до хорошей крейсерской скорости. Это происходит неумышленно: Валера — спортсмен. Более того, он по натуре чемпион, это я уже говорил. Когда Валера отвлекается на изложение и пытается повнятнее сформулировать свои наблюдения, то забывает про темп, и у него невольно включается соревновательный автоматизм, заставляющий его ноги (если будет позволительно так выразиться) бежать быстрее. В конце он чувствует, что времени остается мало, и, боясь упустить что-то важное, торопится выложить все, что имеет.