Понимаю, что в моем возрасте, после такой бурной жизни, это может показаться смешным, но… Короче, если говорить проще, чувствовал я себя наподобие жениха в стародавние времена, который вступал в брак, исполняя волю родителей, и ни разу в жизни невесту в глаза не видел. Что там за невеста такая? Вдруг окажется какой-нибудь уродкой, хромой-горбатой или больной на всю голову? Или напротив: будет писаной красавицей, но по душевному складу редкой дрянью — с порога опарафинит по всем статьям, а то и просто заворот даст… А ведь встречаются еще и такие, что сразу читают лист анализов, не глядя на личико, а потом с линейкой в штаны лезут…
— Ну так скажите что-нибудь. Вы что, ни разу на работу не устраивались?…
Мне вдруг стало стыдно. Не конкретно перед кем-то — а просто так, перед самим собой. Редкое дело, скажу я вам! Даже краснеть начал. Я вдруг отчетливо понял: эта дама мне нравится. Все нравится: тембр голоса, сильные стройные ноги, обтянутые лосинами, непослушная челка, розовая мочка уха…
А стыдно стало оттого, что это было за деньги. Я сказал себе: «Поздравляю, Ростовский, — ты натуральная б… в штанах. Тебя наняли за сто двадцать штук — не возить кого-то, не выслеживать или ловить, а как раз для этого самого. Если тебя это немного успокоит: ты, Ростовский, дорогая б… Девчата с Тверской отдыхают, им такие бабки и не снились…»
— Когда человек устраивается на работу, он обычно старается произвести впечатление… Ну и как минимум он для начала должен представиться.
— Меня зовут Валерий.
— А меня — Наталья Марковна. И я с вами чаи гонять и фамильярничать не собираюсь. «Валерий»… Ну-ка, представьтесь по полной форме…
Тут она закончила клеить коробку и повернулась ко мне. С недовольством во взоре и сердито поджатыми губами.
— Вы, вообще, где воспитыва… Ой…
И что же это такое приключилось с нашей повелительницей?! Наталья Марковна медленно подняла руки, прижала обе ладошки ко рту и, как будто внезапно онемев, уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
Глаза мне тоже понравились — они были похожи на полевые васильки, но вот их выражение… Не знаю, чего там напридумывал Костя, но даже капельки радости или хотя бы просто удивления я в этих васильках не заметил.
Они были переполнены совершенно искренним мистическим ужасом…
Лев Карлович Сенковский.