Осень. Туманы. Вокзал запахло серостью и жижей тяжелыми сумками. Журналистка суетится по приезду в другой город, устремляясь на встречу со сверстниками. Все происходит быстро, будто жизнь стремится обмануть ее ожидания темпом, который бьется неуверенно в сердце. Атмосфера напряженная и предвкушающая что-то неизведанное, как если бы это был предвестник большого события....
На противоположной стороне остановилась «Волга». Серов и два эксперта вылезли из машины. Вспыхнул свет, застрекотал аппарат.
Усольцев стоял у машины и понимал, что опять ошибся. «Рвать надо все, кончать. Заигрывает меня сыщик, затягивает».
Скрипнула дверь соседнего дома, две пожилые женщины в черных платках, надвинутых на брови, крестясь, вышли на крыльцо.
– Надо же… Бог дал, Бог и взял.
– Успокой, Боже, душу грешницы.
Женщины, оглядываясь на машины и людей, крестясь, засеменили по переулку.
– Никак у вас лжесвидетель помер? – усмехнулся Усольцев и вздрогнул.
В пустом переулке раздался стук каблуков, прижимаясь друг к другу, подходили девушка и парень.
«Влюбленные шизофреники меня сегодня доконают», – подумал Усольцев, отвернулся и пошел от машины к перекрестку.
– Правильно, Усольцев, – похвалил Гуров. – Только вы здесь оглянулись.
Усольцев опешил, споткнулся.
– Оглянулись! Оглянулись! – радостно сообщила девушка, подошла к Усольцеву, указала на разрезы его пиджака: – Вот эти разрезы называются шлицы.
Как и большинству женщин, ей нравились и киносъемка, и внимание окружающих. Она подошла к «Жигулям».
– Я же сказала, голубая. – Она замолчала. – Это не та машина. У той под зеркалом висела белая обезьянка!
– Большое вам спасибо, – остановил девушку Гуров.
Усольцев рванулся к ним:
– Рот затыкаете! – Микрофон выскочил перед ним, застыл у рта. – Раз не то свидетель говорит, так спасибо и адью?
Гуров встал перед Усольцевым, разглядывал внимательно, будто на лице у того появилось что-то необычайно интересное.
– А вы, Усольцев, глупы. Обезьянка висела в этой машине до вчерашнего дня. Свидетелей тому… – Гуров сжал ладонями виски, покачал головой. – Вы ее сорвали неизвестно зачем. Впрочем, понятно – нервы. Убить человека – не рюмку выпить.
Сказано! Существовал лишь подтекст, теперь сказано!
«Ну теперь вперед, не дай ему перестроиться», – подстегнул себя Гуров и быстро спросил:
– Двадцатого около двадцати двух часов вы находились на этом месте? – Он придвинул микрофон.
Усольцев молчал. Хотел сказать: «Дайте стакан, поговорим, как люди», понял весь идиотизм своих желаний и молчал.
– Оператор, крупный план, – скомандовал Гуров. – Усольцев, повторяю вопрос. Двадцатого июля около двадцати двух часов вы находились в этом месте?
– Нет! – сказал Усольцев.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
