Осень. Туманы. Вокзал запахло серостью и жижей тяжелыми сумками. Журналистка суетится по приезду в другой город, устремляясь на встречу со сверстниками. Все происходит быстро, будто жизнь стремится обмануть ее ожидания темпом, который бьется неуверенно в сердце. Атмосфера напряженная и предвкушающая что-то неизведанное, как если бы это был предвестник большого события....
Краева вывела из себя не ссора Астахова с Лозянко, которую он видел в аэровокзале. Тренера бесила эта девчонка, которая мешала жить Павлу, а значит, и ему, Краеву. Дура! Кукла! Кандидат в мастера, это ее потолок. Сверкает на стадионе стройными ногами, грудками подрагивает. Ее, такую-сякую, надо заставить лифчик надеть. Тренируется в охотку, косметику не размазывая. К Павлу вроде бы и не придерешься, работает. Но Краев видит: парень все время вздернутый, нет гармонии. Мысли нет, чувства, ногами перебирает часто, а по дорожке тянется, словно больной.
Краев резко остановил машину, всех бросило вперед.
– Спокойной ночи, Игорь, – сказал Краев.
– Спасибо, Олег Борисович. – Игорь начал вылезать из машины, взяв Нину за руку. – До свидания, Анатолий Петрович.
Краев обернулся:
– Мы Нину довезем.
Маевская подмигнула Игорю, показала пальцем, как крутят телефонный диск.
– Мы погуляем еще, – сопротивлялся Лозянко, но Кепко перегнулся с переднего сиденья, захлопнул дверцу, машина тронулась.
Опережая друга, Кепко мягко сказал:
– Я тебя понимаю, Нина, сердцу не прикажешь. Так и скажи Паше. А душу ему не мотай. Он этого не заслужил.
– Ну это мое дело, личное!
Краев вновь резко остановил машину:
– Я тебе покажу личное! На задницу неделю не сядешь! Павел Астахов не только тебе, он себе не принадлежит! Ясно? И чтоб завтра на тренировке в лифчике была!
– А можно, я вообще не приду?
– Обяжешь! Я тебе за каждую пропущенную тренировку приплачивать буду!
Через несколько минут Нина Маевская вышла из машины у своего дома, хлопнула дверцей, не попрощалась.
– Олег, тебе не кажется…
– Ты еще! Слюнтяй!
– Нехорошо, Олег. Стыдно! – Кепко вздохнул. – Пойдем ко мне, я тебя накормлю.
Игорь Лозянко шел по улице, пребывая в сомнении. Позвонить Нинке, не позвонить? Может, она сама позвонит? Он остановился у стеклянных дверей ресторана. Дома, кроме липкого портвейна, ничего.
Человеку не дано заглянуть ни в завтра, ни на двадцать пять минут вперед.
Вера Темина в квартире Астахова включила проигрыватель и перебирала пластинки:
– А где мой любимый Окуджава?
Астахов выглянул из кухни, спросил:
– Ужинать будем здесь или на кухне?
– Без разницы.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
