Осень. Туманы. Вокзал запахло серостью и жижей тяжелыми сумками. Журналистка суетится по приезду в другой город, устремляясь на встречу со сверстниками. Все происходит быстро, будто жизнь стремится обмануть ее ожидания темпом, который бьется неуверенно в сердце. Атмосфера напряженная и предвкушающая что-то неизведанное, как если бы это был предвестник большого события....
Если бы у Лозянко раскроили лоб, я бы сказал: «Возможно». Паша по затылку ударить не способен. Ты не знаешь, а мы… Мы знаем.
– Вот оно! – Гуров вскочил и прошелся по кабинету. – Не складывается у меня, не складывается! Я понять не могу. Верно, абсолютно верно, Астахов не ударит по затылку!
– И ручки не будет протирать.
– Не факт.
– А я говорю…
– Не факт, подполковник, – перебил Гуров и сказал непонятно: – Если Маевскую из Города выслал он, то будет протирать, еще как будет. А ведь Астахов брал билет на Киев?
– Мы же блокировали аэропорт, Астахов не улетел.
– Другой человек улетел.
– Кто?
– Боря пошел проверять.
Серов потер лицо ладонями, взглянул на часы:
– Паша сейчас на тренировке, надо дождаться окончания и тихонечко, незаметно его оттуда увести, подсесть к нему в «Волгу» и сюда, во двор, чтобы ни одна живая душа… – Он понял, что говорит глупость, и вздохнул.
Помолчали. Если Астахов на машине приедет во двор УВД, к вечеру об этом будут знать тысячи, начнутся разговоры.
Гуров положил перед Серовым рапорт инспектора Ткаченко о проделанной накануне работе.
– Что же это вы делаете, майор?
– Работаю, – ответил Гуров.
– Хорошо работаете, – сказал Серов таким тоном, каким говорят о плохой погоде. – Тогда во двор чего уж. Вы следователю, – он постучал пальцем по рапорту, – докладывали?
– Меня выслушать не пожелали.
– Без разницы, придется доложить.
Раздался стук, дверь открылась, на пороге застыл Боря Ткаченко.
– Здравия желаю, товарищ подполковник. Разрешите?
– Ну?
– Вчера, около шестнадцати часов, в городских кассах Астахов купил билет на самолет, предъявив паспорт Маевской. Сегодня в шесть утра она, видимо, улетела в Киев.
– Когда не надо, ты слово «видимо» откапываешь. Жди. Буду в кабинете.
– Слушаюсь. – Ткаченко тихонько вышел.
– Да, надавали вы, майор, козырей Илье Ильичу Леонидову. Надо было мне вас оставлять? Старый дурак, трус, решил человеком со стороны прикрыться.
– Я могу улететь. Хоть сегодня, только спасибо скажу.
– Не наговаривай на себя, улететь ты не можешь. – Серов говорил тихо, спотыкаясь на каждом слове, напряженно о чем-то думал. – Да, история с географией. Вместо того чтобы преступника искать, я интригами занимаюсь.
– Пока Астахов всю правду не расскажет, с места не сдвинуться.
– А я не желаю двигаться с места ценой водворения Павла Астахова в изолятор. Слишком высока цена.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
