Осень. Туманы. Вокзал запахло серостью и жижей тяжелыми сумками. Журналистка суетится по приезду в другой город, устремляясь на встречу со сверстниками. Все происходит быстро, будто жизнь стремится обмануть ее ожидания темпом, который бьется неуверенно в сердце. Атмосфера напряженная и предвкушающая что-то неизведанное, как если бы это был предвестник большого события....
– «Жизнь без борьбы – не жизнь»? – Гуров состроил гримасу. – Какие прекрасные слова! Важно, что ты их первым произнес!
– Почему вы так со мной разговариваете?
– Потому! – выпалил Гуров. – Ты покрываешь убийцу!
– Нет!
– Да!
– Я лгал! Признаю!
– «Сдаюсь!» – сказал приговоренный, когда палач выбил из-под него табуретку. – Гуров рассмеялся.
– Случалось, что ради спасения чести женщины мужчины шли на эшафот!
Они расхаживали по кабинету, стараясь не сталкиваться, кричали друг на друга. Дверь приоткрылась, Гуров рявкнул:
– Закройте дверь! – и тут сообразил, что заглядывал в кабинет прокурор.
Астахов, взвинченный, распалялся. Гуров, наблюдая за ним, подбрасывал в огонь дровишки.
– Я забыл, что не один, не волен распоряжаться собой! Людьми слишком много вложено в меня!
– Есть такое юридическое понятие: презумпция невиновности, – неожиданно тихим, но жестким голосом сказал Гуров.
– Вот именно! – Астахов выстрелил пальцем в собеседника. – Человек не виновен, пока не доказано обратное.
– А презумпция эта на всех распространяется? – ласково спросил Гуров. – Или как?
– На всех! Абсолютно! – Астахов, конечно, был наивен, беспомощен.
– На вас? – мурлыкал Гуров. – И на меня?
– На всех!
– Интересно. – Бархатные нотки у Гурова исчезли. – А вы столько времени врали почему?
– Ну… – Астахов развел руками. – Я объяснил… Честь женщины.
– А для меня честь женщины не существует? – Гуров, как говорится, брал противника голыми руками. – Я вроде как подлец? Вы человек порядочный, а я подлец.
– Я не говорил…
– Хуже, вы так поступили, – перебил Гуров. – Так и живем. Вот, все люди хорошие: для всех существует презумпция невиновности. А сотрудник милиции еще ничего не сделал, а уже как минимум дурак, который понять не способен.
– Я не говорил…
– Делал, – тыкая Астахова пальцем в грудь, по складам произнес Гуров.
– Признаю.
– Спасибо, – вздохнул Гуров. – И хватит полемизировать, надо работать. – Он сказал это просто, не расставляя восклицательные знаки.
Астахов переключился быстро, взглянул на часы:
– На тренировку я опоздал, поеду в институт.
Когда они вышли на улицу, Гуров сказал:
– Совсем забыл: позвони в Киев, завтра утром Маевская должна явиться в прокуратуру. Краев и Темина тоже. – Он взглянул на часы. – Сейчас мы расстанемся, я немного от тебя отдохну, соберусь с мыслями – конечно, если их обнаружу, – посоветуюсь с начальством. В семнадцать приходи в гостиницу «Центральная», номер двести двенадцать.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
