— За что такое наказание? Милейн я сейчас не выдержу. У нее такой звонкий голос. Сколько она так кричать будет.
— Пока меня не выпустят! А ты как думал? Тут даже спать негде и даже сидеть.
— Садись на пол, как все делают и спи.
— Все? А много тут народу заточили?
— Много, а кричишь и всех пугаешь только ты.
— Пусть кричит, мы, по крайней мере, чувствуем, что еще живы, — услышала девушка насмешливый мужской голос.
— О, да я тут не одна в заточении. Ты эльф?
— Нет, своих эльфов они сюда не сажаю.
— Чернокнижник. Жил на окраине, чтобы не доставали. Темные думали, что я на территории Эльфов, а Эльфы считали, что я Темный.
— Чиреций. А ты Нафира, последняя в своем роде да?
— Она самая, а у меня брат чернокнижник. Его имя Лукреций?
— Лукреций? У него сына Яныком зовут, верно?
— А что, ты его знаешь?
— Ну как тебе сказать. Пересекались на собрание Верховного мага. Замороченный, весь в проблемах. Жена у него такая, что не позавидуешь.
— Ты какую жену имеешь в виду, первую или вторую?
— Немедленно замолчать, узники! — раздался голос второго стражника.
— Эллейн, пусть они лучше разговариваю, а то не дай бог опять запоет про узника, я же потом неделю не усну после караула. Мне орлы, заточенные, в каждом углу теперь мерещиться будут. Права слово.
— Эй, ты, как там тебя? Положено, не положено, у вас тут видеокамер нет. Кто увидит, что мы разговариваем. А честными быть не всегда хорошо. Запомни, молчание золото, и тогда это уже не вранье, а сокрытие фактов.
— О том, что вообще-то нас узников в целом не очень устраивают наши камеры. Где туалет? Где раковина? Где нары? У нас в России и то о заключенных лучше заботятся. Я так и заболеть могу, и тогда никакую магию ваш король не получит, а вас казнят. Так что еще посмотрим, кому больше достанется.
После этих слов эльфы зависли. Вот были бы роботами, у них бы уже все микросхемы сгорели, а эти ничего стоят, переваривают полученную информацию.
— Ну что будем улучшать жилищные условия узников или как?
— Не знаю, никто не жаловался.
— Да? Ау, узники, откликнитесь, кто у нас тут еще живой?
— И мы, — по гулу в камерах Нина оценила, что тут много мужчин. Женских голосов не было слышно, как и детских.
— Ничего, сколько тут узников и никаких условий. Они что, все приговорены к смертной казни?
— Угадала, красавица. Ты тоже. Просто способ, каким тебя убьют, еще не определен, а остальные просто жду своей очереди.
— Сейчас я вам такую песню спою, у вас после этого волосы на голове зашевелятся.
