Автор
Ночь была холодной и бездонно темной, словно гробница, где каждый шум становится звуком ужаса. Меня разбудил необъятный холод, который сковал каждую вена, заставляя тело мучительно дрожать. Только после этого я открыла глаза и сразу поняла, почему мне так неудобно: моя голова снова лежала на груди Ару, и на ней поблескивало кольцо - тонкий серебряный ободок с редчайшим голубым алмазом....
– Возможно, – многозначительно сказал он.
Его тон не понравился уже мне. Я обернулась и встревоженно заглянула в глаза своего жениха. По его лицу нельзя ничего было прочесть.
– Идем, – преувеличенно бодро сказал Рой. – Я надеюсь, что к тому времени, как мы вернемся в эту комнату, у нас будут силы не только на сон.
Пришлось подчиниться и отправиться к выходу.
Несмотря на все мои тревоги и тягостные предчувствия, ночь снова прошла на удивление спокойно, если не сказать скучно. Среди патрульных не оказалось никого из знакомых.
Когда Доннован в очередной раз увидела наши лица, то удивленно вскинула бровь и сверилась с расписанием патрулей. Кажется, присутствие наших фамилий в подавляющем большинстве смен удивило ее. Патрульная позволила себе присвистнуть… и выделить нам уже знакомый район порта.
Домой мы вернулись под утро, но уснули гораздо позже. Яна перенесла вещи Роя ко мне в комнату без просьб и напоминаний, и я в очередной раз порадовалась, что у меня растет такая понятливая служанка.
Яна водрузила ее мне на стол, поклонилась и ушла. Я села на постели, ошалело разглядывая алые розы. Среди бутонов я углядела уголок записки. Пришлось встать с постели и вытащить ее. Как только кусочек золотистого картона оказался у меня в руках, мне тут же захотелось затолкать его обратно. А лучше – и весь букет засунуть в подвал. Причем желательно до того момента, как их увидел Рой.
Но было поздно. Мой жених напряженно оглядел и букет, и записку в моих руках. А затем негромко спросил:
– От кого?
– Не важно, – пробормотала я и попыталась все-таки положить картонку обратно.
Но Рой тут же оказался рядом и вытащил ее из моих ослабевших пальцев. Только в этот момент я сообразила, что мы оба все еще обнажены. Но по взгляду Роя стало понятно, что сейчас записку постигнет участь всех неугодных моему жениху посланий. Поэтому вместо того, чтобы натянуть на себя хоть что-то, я поспешно выхватила картонку из его рук.
Чувства на лице Роя сменяли друг друга. Я мысленно застонала и сунула-таки злосчастный кусок картона обратно в корзину. Обвила руками шею Роя, прильнула всем телом, заглянула в глаза.
– Ненавижу, – процедил он. – Кажется, пора преподать ему урок.
Его пальцы больно дернули розовую прядь, и я слегка поморщилась, но взгляда не отвела. Даритель достиг своей цели. Мой жених в бешенстве.
