Да и комнаты Ивара я лучше знаю, бывала там раньше.
Хольм помотал головой.
— Кто-то должен караулить, — отозвался он. — Если Ивар вернется, вряд ли он пойдет по лестнице в полной темноте, возьмет хотя бы свечу. Ты увидишь на первом этаже отблеск и сможешь меня предупредить.
— Ну, тоже верно, — с сожалением пробормотала Кайса. — Ладно, если что — я совой ухну. Настоящих сов здесь нет, не ошибешься. Услышишь — быстренько прыгай обратно, в листьях тебя никто не разглядит.
Хольм мрачно кивнул. Борясь с желанием закрыть глаза, плюнул на гордость, сел на ветку и принялся продвигаться по ней к самому концу, старательно не глядя вниз. Волк, который боится высоты… Ну да, стыдно! Так стыдно, что внутри словно ледяная скользкая жаба ворочается, но вот так получилось… Об этой его слабости знал только Брангард, Хольм скорее сдох бы, чем показал ее кому-то в дружине — потом насмешек не оберешься, пусть и за спиной. Но слабость слабостью, а делать нечего — надо ползти.
Когда ветка уже опасно закачалась под весом его тела, Хольм пригляделся к окну и едва не зарычал от разочарования и злости. Ну какой дурень запирает окно на исходе лета?! Неужели простыть боится?!
Он пригляделся снова: если не получится сразу открыть раму, можно и сорваться. Карниз узенький, а прыгать придется сверху. Если только… Окно этажом выше как раз открыто! И под ним имеется отличный широкий орнамент из выступающих плит, где хоть ногу ставь, хоть руками хватайся. А добраться до окна Мираны не в пример легче, Хольм почти доставал туда руками!
Сглотнув отвратительно вязкую слюну, он заставил себя сделать шаг, второй… Успел подумать, что при неудаче упадет на мягкую землю и вряд ли что-нибудь сломает, а потом набрал полную грудь воздуха — и прыгнул на выдохе! Зацепился за край подоконника, подтянулся, перевалил тело в комнату…
Множество незнакомых запахов обрушилось на него со всех сторон! Какие-то благовония, женские притирания… ароматические свечи — вот уж мерзость! Хольм огляделся, понимая, что надо выбираться, но не в силах удержаться от любопытства. Он оказался в спальне, на широкую кровать падал свет из окна, обрисовывая груду подушек и смятое покрывало. У стены стоял небольшой столик с высоким зеркалом, оттуда особенно сильно пахло всякими душистыми штучками, так что Хольм едва не чихнул и торопливо потер переносицу.
Вернувшись к окну, он выглянул вниз, осмотрелся по сторонам. В саду было совершенно тихо, только шелестела под легким ветерком листва дуба, скрывая где-то в переплетении ветвей Кайсу. Подумав, Хольм снял поясной ремень, зацепил его за крепкую оконную ручку, пропустив конец через пряжку, подергал… Держась за ремень больше для спокойствия, чем для настоящей опоры, вылез из окна Мираны.