Вы думаете одинаково, не как простая дружина.
— Я бы не сказал, — пожал плечами Хольм. — У нас почти любого в старшей дружине можно ставить вместо меня боем командовать. Еще и лучше может получиться — у матерых Волков опыта побольше. Кто всю жизнь в походы ходит, тот такие вещи шкурой и хребтом понимать начинает, не просто головой. А вы давно не воевали ни с кем всерьез, вот и потеряли нюх немного. Но ничего, Медведям мы все равно наломаем, если правильно за дело возьмемся.
Кот хмыкнул, но спорить не стал. За разговором они незаметно вышли из богато украшенной части дворца, свернув в крыло, где не было ни мраморных полов, ни росписей на потолке и стенах, ни стеклянных светильников даже в коридорах. Здесь Хольм почувствовал себя почти как дома. Полы — деревянные, стены — беленый кирпич, а то и просто красный.
Очередной коридор вывел на крыльцо, перед которым раскинулась утоптанная площадка, на другой ее стороне высился длинный дом в два этажа, в котором Хольм наметанным глазом легко опознал казарму.
Ну где еще из окон будут свешиваться постиранные рубахи и штаны, а рядом с домом будут вкопаны в землю бревна, укрепленные на стояках, соломенные чучела для рубки, перекладины для подтягивания и прочие нужнейшие вещи? Вон и ров виднеется! Хороший, свежеобкопанный! А через него перекинута узенькая досочка, даже отсюда видно, какая неустойчивая! Навернешься с такой — и придется вылезать либо по сыпучей земле, либо по скользкой глине, а то и вовсе барахтаться после дождя в грязной жиже. На Хольма окончательно повеяло родным и близким духом.
Мрамор и бронза — это для парадных залов! Когда-нибудь их и у Черных Волков будет в достатке. Но мощь клана держится на добром оружейном металле, на хорошо выделанной коже и запасе сухих стрел, а главное — на тех, кто все это возьмет и подойдет в бой ради жизни клана. Это их кровь и пот — настоящее золото хоть древнего Арзина, хоть молодого Волчьего города.
Они с Тайвором прошли по площади, на которой было пусто, только одинокий молодой Кот с небольшой метелкой старательно убирал самые мелкие камешки и веточки с гладкой, словно окаменевшей земли, утрамбованной бесчисленными пробежками. Очистив очередной кусок, парень выметал его так тщательно, что после него оставалась ровная, как зеркало, земля. Еда упадет — можно поднять и не бояться, что испачкалась.
— Провинился? — понимающе указал Хольм взглядом на парня. — Или просто дежурит?
— Дежурит, — отозвался Тайвор. — Это не дружинник, а Рысенок. Ну, из самых молодых! Зарабатывает право поступить в дружину. Годик послужит при казарме, тогда и в учебу пойдет. У вас разве не так?
— У нас на это времени нет, — вздохнул Хольм.