Автор
Я, Вероника Лесневская, подарю вам чудо-роман "Обручимся? Влюблен без памяти". В нем вы найдете полный комплект пошлости и банальности. Любимый – это жених, который не смог сохранить историю сообщений для вас. Импровизированный сюжет о встрече, нежной ревности и шокирующей развязке завораживает и портит аппетит до самого конца. Не упустите возможность погрузиться в эту глубину невероятных чувств и переплетений судьбы....
Я застываю, как одна из древних статуй, прикрытых лишь фиговыми листками, а он спотыкается на пороге, едва не влетев в косяк.
Фиксируемся в своих позах, не двигаемся и даже не дышим, будто заложники «Игры в кальмара». Не моргая, смотрим друг на друга.
- Что за?.. – выпаливаем одновременно.
Я со злостью и возмущением, он… с неприличным восхищением. Хотя заглядываться у меня не на что – фигура далека от модельной. Разве что плюс-сайз, но такие девушки не пользуются популярностью у современных мужчин, особенно у таких пресыщенных жизнью, как Высоцкий.
Благо, белье успела надеть, однако тонкое кружево не спасает от препарирующего взгляда, который просвечивает всю меня до костей, как рентген. Обрываю «сеанс шокотерапии», схватив блузку и прижав ее к груди, кое-как прикрывшись жалким клочком ткани.
Я чертовски стесняюсь своего тела. Свободная, независимая, самодостаточная, а при этом с кучей комплексов по дамской части. Даже сексом занимаюсь при выключенном свете и без особого энтузиазма, не желая лишний раз раздеваться и демонстрировать свою «кость широкую».
- Вы обещали не домогаться, - тихонько попискиваю, не узнавая собственного голоса, а самой смешно до коликов! Прав был вчера Паша: ну, зачем я такая боссу? Возомнила о себе невесть что, так ещё и работу чуть не потеряла из-за своих фантазий. Или уже?
Жду, когда Высоцкий отшутится в свойственной ему манере, и мы забудем об этом инциденте, как советовал жених, но он теряется и медлит с ответом.
Пауза затягивается, нагнетает, становится невыносимой. Почему с ним всегда так неловко?
- Твой сотовый, - заторможено поднимает руку с зажатым в ней телефоном, и я только сейчас улавливаю надоедливое жужжание. - На столе забыла, - отрывисто произносит, избегая прямого зрительного контакта. Фокусируется не на тех глазах. - Кто-то звонит, - с трудом заканчивает мысль, тяжело сглотнув.
- Оставьте на тумбочке и уходите, - произношу как можно спокойнее, однако он никак не реагирует. Стоит на месте, не шелохнувшись, и бесстыдно изучает меня. - Арсений Геннадьевич, хватит на меня пялиться. Это неприлично.
Заторможено моргает, медленно поднимает взгляд к моему лицу, по пути обласкав все тело, и будто приходит в себя. Ведет себя очень странно, словно я его клаустрофобия. Усилием воли растягивает губы в неестественной ухмылке.
