В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
Он делает знак, чтобы его не выдали, прислоняя палец к губам. А я начинаю говорить, чтобы как-то отвлечь его.
– Тебе, правда, не уйти с ней. Смотри, девочка сейчас упадет в обморок, на ногах почти не стоит. Если тебе так нужен заложник, возьми меня. Давай поедем вместе. Я поведу. Только отпусти ее.
– Нет, так не пойдет. Мне нужна девчонка.
Мужик нервничает еще больше, я шепчу Вере одними губами: «Все хорошо, девочка. Все хорошо, милая». Она понимает, чуть кивает головой, но в это время отчетливо слышен звук сирен приближающийся скорой.
– Вы специально, суки, тянете время! Ну-ка, отошли все дальше!
Он размахивает пистолетом в разные стороны, Вера испуганно смотрит на меня, прижимая руки к груди. Глеб подходит совсем вплотную сзади и приставляет ствол к его виску, пытаясь оттеснить Веру в сторону.
– А теперь, мразь, прекратил орать и отпустил девушку, – мужик замирает, но, долго не думая, прислоняет свой ствол к виску Веры.
Вера застывает на месте, даже, кажется, что перестает дышать. Глазами, полными страха, смотрит на меня, а я снова ничего не могу сделать. Она начинает оседать на землю.
Все дальнейшее происходит за считанные доли секунды. Вера падает, мужик отталкивает ее в сторону, разворачивается к Морозову. Два громких выстрела оглушают пустую трассу. Мужик падает на землю словно куль, Глеб валится на бок, а я бегу к Вере, которая лежит без сознания.
Быстро смотрю на Глеба, к которому спешат медики. Трогаю холодные щеки, пытаюсь согреть, прижимаю крепче. Поднимаю на руки, больно простреливает спину, и трещат не сросшиеся ребра. Но я этого не замечаю, ее надо срочно унести, согреть, привести в сознание.
– Вера. Вера. Очнись, девочка моя, – всматриваясь в бледное лицо.
– Егор, – она тихо говорит и открывает глаза.
– Да, родная, да, это я.
Поднимает руку, проводит тонкими пальцами по лицу, задевая разбитую скулу, сильно отросшую щетину.
– Я снова падаю в обморок, а ты носишь меня на руках. От меня одни проблемы.
– Не говорит так, а то отшлепаю.
– Меня только отшлепать и не хватало, – улыбается.
– Кирилл, помоги.
Доношу Веру до машины, Кир помогает открыть дверь, сам садится за руль.
– Поехали за медиками, в больничку.
Вера ерзает на руках, пытается сеть, но я ей не даю, прижимая еще крепче.
– Посиди, пожалуйста, и не ерзай, я соскучился.
