В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
– Спасибо, – делаю небольшой глоток, за ним побольше, жидкость обжигает горло, но мне приятно, в груди разливается тепло.
– Вера, то, что случилось утром на кухне…
– Не надо, – я перебиваю Егора. – Это случилось, и такого больше не должно повториться.
– Ты опять не даёшь мне договорить.
Он снова очень близко, делаю последние два больших глотка из бокала, не знаю, куда его деть, Егор, не глядя, берет и кидает его на пол. Но он не разбивается, а только глухо ударяется о ковер.
Все происходит очень быстро и стремительно, его губы на моих губах, его язык сплетается с моим.
Руки спускаются по плечам, на спину, гладит её, сминая ткань, опускается на талию, бедра, до колен, пытается развести ноги. Головой я понимаю, что надо сказать нет, надо оттолкнуть, но я не могу, да и не хочу. Впервые после мужа нет паники, нет страха, нет истерики.
Целует висок, мочку уха, спускается на шею, такие томительные, такие сладкие поцелуи, обнимаю за плечи, поднимаю его лицо, сама нахожу губы и целую так же с голодом.
Егор развязывает тесемки на платье, распахивает его в разные стороны, нехотя отрывается от губ и смотрит на мое тело, в скромном белье телесного цвета. На каких-то старых рефлексах пытаюсь прикрыть живот, он не красивый, там шрам, а под рёбрами еще один, но он словно ничего этого не видит, очень быстро скользит по груди.
– Ты же понимаешь, что я не остановлюсь, ведь так, Вера, – это даже не вопрос, а утверждение.
Я только сглатываю и прикусываю губу.
– А вот так не надо делать, – в глазах вспыхивают огни, и снова набрасывается на мои, уже припухшие от его поцелуев, губы.
Где-то внизу раздастся треск моего порванного белья, его горячие пальцы скользят по уже возбужденной плоти, развожу ноги шире, он снова хрипит мне в губы, что-то говорит.
Я пьяная, я точно пьяная, от его поцелуев, от его аромата, я пропитана вкусом алкоголя с его губ, живот стягивает тугим узлом, там, внизу, так горячо. Поцелуи по шее, звук пряжки ремня, его пальцы во мне, а мне мало воздуха, слишком мало.
– Черт, какая же ты мокрая и узкая, не могу больше, маленькая, не могу.
