В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
А на самом деле, полная жопа, документы увела Снежана, дымовые шашки в особняке дело рук моего охранника, кстати, твоего подчиненного, но без ушлой Снежаны тут тоже не обошлось. Какие-то, сука, дохлые птицы без голов, а следы в лесу вообще дела мистические. Но у тебя все под контролем, ты ебаный контролер, который нихуя не контролирует.
Егор орал так, что звенели стекла, и секретарша Мариночка, сунувшаяся было, быстро закрыла дверь. Я сидела в дальнем углу кабинета Егора, грея ледяные пальцы о кружку горячего кофе, и слышала их разговор.
– Ладно, все это лирика. Через час совет директоров, следственный комитет так и не выдает тело Романова, неизвестно, когда пройдут похороны.
– Пропала вчера, как только мы поняли, что это ее рук дело, начали копать, нарыли нового дружка, думаю, это и есть исполнитель, он убрал Романова.
– Ты бы раньше так быстро думал.
– Скорее всего, она уже в тайге, волков кормит. Свидетелей не оставляют, а человек работает чисто, ни одна камера не зацепила его лицо в тех местах, где они были вместе.
– Да, дела. Как в сказке, чем дальше, тем страшнее. Ладно, будем предполагать самый плохой расклад.
– Ты с ним виделся, что он тебе сказал?
Егор долго молчал, словно подбирая слова, прекрасно зная, что я его слышу. Сидела, затаив дыхание, кофе давно остыл, оставляя лишь горечь на губах.
– Много чего сказал, но суть одна, что бы я не предпринимал, будет так, как скажет он.
– Ты что-то не договариваешь.
– Глеб, не сейчас.
– Он знает, что его жена с тобой?
– Знает.
–Егор Ильич, в динамиках телефона на рабочем столе прозвучал голос секретаря. – Акционеры почти собрались в конференц-зале, ожидаем господина Бессонова. Его помощник связался, они почти на месте.
