В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
Должна, так зайду. Стук каблуков по коридору, стук в дверь, краткое «зайдите». Здесь меньше света, кабинет, словно в полумраке, книжные полки, широкий стол, открытый бар. Егор Ильич с бокалом спиртного. И снова этот взгляд, теперь он меня изучает как что-то странное, возникшее у него в кабинете.
– Присядьте, Вера, расскажите о себе, только не стандартную заученную биографию."
"Он красив в своем несовершенстве, его явно не заботит, как он выглядит, легкая щетина, плотно сжатые губы. Взгляд скользит по мне, я чувствую его физически, замирает на губах, и мне инстинктивно хочется их прикрыть.
Муж безумно любил мои губы, любил любить мой рот. Как он говорил: «Из тебя, милая, вышла бы самая красивая и дорогая шлюха в городе, но ты, только «моя шлюха».
– В моей биографии нет ничего интересного, все, как вы говорите, стандартно, – поправляю платье и открыто смотрю в глаза, я сама наивность и невинность.
– И все-таки? Что вас к нам привело?
– Деньги, их всегда не хватает, поступило хорошее предложение, я согласилась.
– Вы очень красивая женщина, Вера, разве не было других предложений и способов обогатиться?
– Вы предлагаете мне обогатиться определенным способом? – от наивности и невинности не осталось и следа. Ненавижу таких самодовольных кретинов, все-то у них продается и покупается, вешают ярлыки, ставят ценники не глядя. – Я не проститутка и никогда ею не была, если вы про этот метод обогащения.
– Почему сразу проститутка? Ваша заниженная самооценка при таких внешних данных меня пугает.
– Спасибо за совет, я обязательно им воспользуюсь, как только встречу состоятельного и, главное, порядочного человека.
Я так скалилась, что вот-вот должны были треснуть щеки, а Егор Ильич злился, плотно сжатая челюсть и стакан в руке вот-вот треснет, надо убираться, иначе быть скандалу.
– С вашего позволения, я пойду. Что-то еще? Указания, пожелания?
– Нет, ничего. Идите, Вера.
– Ужин в семь.
– Спасибо.
Надо отдать должное, этот мужчина умеет держать себя в руках.
Не понимаю, к чему все эти разговоры? Если что-то не так, мне бы сказали в лицо, указали бы на ворота и направление, куда следует идти. Хотя, знать, что документы не мои, это дело одно, а вот знать, кто я и мое настоящее имя, это история интересней. Как же все надоело.
