Он даже не утруждался тем, чтобы как следует вытереться. В ванной настолько сильно витал аромат женского тела, что наваждение возвращалось с прежней силой, стоило вспомнить сонный облик невесты. Поэтому, наспех приняв душ и чуть расслабившись, мужчина шагнул обратно в спальню.
Одевшись, откинул полотенце на тумбу подальше, намереваясь выходить. Тяжелый мокрый кусок махровой ткань задел стоящие портретные изображения на мебели, опрокинул их на пол.
Дамиан раздраженно хмыкнул, подходя к тумбе и подымая две картинки. С любопытством глянул. Первая оказалась чисто семейной зарисовкой — все семейство ИуренГаарских, ещё с покойной матушкой. Алеминрия с большего крайне проходила на неё. Дамиан прищурился, рассматривая её портрет. Темные прямые волосы, фигура чуть менее фигуристая, нежели у дочери. И знакомый цепкий взгляд синих глаз. Алеминрия никогда не смотрела так.
У мужчины в памяти пронеслась короткая сцена. Ещё с очень давних времен, когда он сам учился в Академии. И короткая перепалка с одной резкой магианной ещё в кабинете секретаря ректора.
— Надо же, — хмыкнул Дамиан от неожиданного воспоминания. — Поверить не могу, что я всё-таки нахамил будущей теще.
Усмехнувшись собственным мыслям, Дамиан отставил первый портрет.
А на втором значилось уже более детальное изображение стоящих рядом Нериса и Минри с третьим человеком. Портретист так хорошо нанёс мазки, что наследник Дархэнаатра сейчас без проблем узнал эту самодовольную бесящую улыбку и русые волосы. Лорд Клатриэль ДерВангель.
Зубы скрипнули в тишине комнаты. Не уделяя вороху противных мыслей внимания, Дамиан быстро поставил первую зарисовку на место. Вторую же решительно кинул в нижний ящик той самой тумбы. Ничего. Как выглядит братец, Алеминрия точно не забудет, а вот портрет мешающего мага лучше бы убрать подальше. Если ей так хочется картинок, он ей лучше с десяток своих изображений притащит.
Зарисовка шлепнулась в деревянный пустой ящик с громким звуком. Дамиан не сразу понял, что там есть что-то ещё. Несколько открыток, писем что ли, какой-то ворох бумаг. Повинуясь внутреннему инстинкту, демон протянул руку, выуживая верхние.
Листы пестрили витиеватыми строчками. Было видно, что отправитель старался писать аккуратнее, смягчая резкий порывистый почерк.
«Если тебе кажется, что ты будешь слабее, то прежде чем снова упасть на тренировке, лучше вспомни, чему я тебя учил. Прежде всего я учил верить в саму себя, Рия. Я ведь всегда верил, душа моя…»
Тут даже не требовалась интуиция — Дамиан с силой сжал бумагу. Пересмотрел остальные листы и конверты. И в груди разлилась щемящая, тупая досада. Та самая, что питалась невозможностью что-либо исправить.
Алеминрия все сохранила.