Было видно, что отправитель старался писать аккуратнее, смягчая резкий порывистый почерк.
«Если тебе кажется, что ты будешь слабее, то прежде чем снова упасть на тренировке, лучше вспомни, чему я тебя учил. Прежде всего я учил верить в саму себя, Рия. Я ведь всегда верил, душа моя…»
Тут даже не требовалась интуиция — Дамиан с силой сжал бумагу. Пересмотрел остальные листы и конверты. И в груди разлилась щемящая, тупая досада. Та самая, что питалась невозможностью что-либо исправить.
Алеминрия все сохранила. Каждое письмо, каждую памятную открытку, какие-то мелкие записки. Всё, что было связано с проклятым магом, все их воспоминания и общее прошлое. Ей это все было дорого. Пальцы зацепились за последний клочок картона. Судя по пожелтевшему виду, пролежавший тут не менее десятилетия.
«Они ведь так понравились тебе, правда? Я запомню. Теперь это наше место, Рия. Наше будущее. И пока на этой долине цветут бутоны, я буду стоять за нас обоих до конца…»
Дамиан даже не заметил, как полыхнули искорки в ладонях. Треклятый клочок бумаги испепелился прямо в руках.
Конверты и бумаги были отброшены обратно в тумбу. А вот сил закрыть полку и избавить себя от их вида ему не хватило.
Огненный демон медленно опустился обратно на краешек высокой кровати. И наверное вопреки осознанию что делает, просто чуть согнулся. Так было легче дышать. Эти ощущения оказалось сложно передать. Просто словно всю душу вытащили наружу, встряхнули и так же неуместно втолкнули обратно. Чувство чего-то чужого, чего-то недоступного так и не отступило.
Дамиан уже успел узнал, насколько слова и образы могут стать наваждением. И как может быть плохо физически от двух навязчивых мыслей.
Уже почти достигнув желаемого, научившись этим гребанным компромиссам в общении с Минри, он снова поймал то самое, щемяще-болезненное чувство. Чувство, что она все равно для него недоступна.
Встряхнув головой, мужчина быстро поднялся, намереваясь спуститься вниз. Стоило переговорить с девушкой, чтобы прояснить эти моменты раз и навсегда. Жить и дальше в неведении становилось мучительно неприятно.
— Ты что, не помнишь кто он такой?!
Дамиан застыл ещё на верхних ступенях. Отсюда ни он, ни его — разглядеть было невозможно, зато чуткий слух хорошо улавливал негромкие фразы в холле дома.
Услышав голоса, мужчина непроизвольно скрипнул зубами. Клатриэль ДерВангель по праву стал худшим моментом этого утра. И говорил он не менее худшие слова.
Он смолчал, когда боевой маг затронул тему уважения и положения.
