В мрачном мире "Обычай умирать", где тьма непрерывна и любая сила зависит от силы, воткнувшейся в плоть земли. Государства строятся на жестоких законах, но иногда простота превращается в мощь. Здесь люди подчерпывают уроки даже самых тяжелых времен и становятся величественными за счет своего бесстрашия....
В туалете были в этот момент сразу двое наших сотрудников. Они внимательно за ним следили, пока он не вернулся за столик.
— То есть просто погуляли, потрепались, выпили кофе, сходили в туалет и вернулись обратно. Видимо, они принимают нас за идиотов. Вы понимаете, что такого просто не может быть!
— Возможно, он проверял нашу реакцию, — невесело сказал Савченко, — или пытался понять, как именно ему следует себя вести.
— Он это знает лучше всех, — отмахнулся генерал, — давайте дальше.
— Дронго позвонил и договорился о встрече со Штаркманом.
— И опять ничего не произошло?
— Нет. Они говорили достаточно долго.
— Разговор записан?
— Конечно. Наш сотрудник установил «жучок» прямо под столом. И они не использовали никаких скэллеров или скремблеров, так что все четко записалось.
— Я послушаю разговор. О чем говорили?
— Дронго сообщил, что встречался со всеми по очереди. Он не стал уточнять, что вместо сестры Шовдыгова была наша сотрудница.
— Хорошо, — кивнул генерал, — Видимо, наше решение, чтобы его напарником была майор Рахимова, было абсолютно правильным.
— Дальше они говорили о Турции, о возможных связях Шовдыгова в этой стране. Штаркман сообщил, что Блехерман пытался через свои каналы уточнить возможные связи Шовдыгова, но у него ничего не вышло. Он еще рассказывал об истории своей семьи, почти полностью уничтоженной во время нацистской оккупации в Латвии. А в конце беседы Дронго сообщил, что собирается лететь в Читу на встречу с Шовдыговым.
— Он объяснил, как именно собирается туда попасть? Ведь его могут туда просто не пустить.
— Сказал, что оформлен представителем семьи Шовдыгова. Он согласовал это назначение с сестрой осужденного и получил согласие.
— Ловко придумал, — хмыкнул Богдановский.
— Наши специалисты считают, что здесь явная нестыковка, — неожиданно произнес полковник. — Либо Штаркман вообще ничего не понял, что на него совсем не похоже, он ведь не дилетант, либо Дронго сознательно его обманул, решив, что подобный трюк может получиться.
— Почему? — спросил генерал.
— Он не может быть представителем семьи Шовдыговых по нашему законодательству. Дронго — иностранный гражданин, и ему не оформят доверенность на ведение дела.
— Исключения возможны?
— Нет. Нам сообщили, что это запрещено. Во всяком случае, иностранца не пустят в колонию для особо опасных преступников.
