В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Как сядем есть, сразу прибежит.
Соня сидит довольная.
– У тебя получилось? – спрашиваю у нее и подсаживаюсь за стол.
Она не отвечает.
– Что молчите? Я спрашиваю, Соня справилась?
– Вы вдвоем молодцы, – перебивает прыщавый. – Нет разницы, кто стоит за спиной, ты или Соня. Справиться с заданием возможно, только если оба чувствуют.
– То есть как?
– То есть вы справились. И все. Расслабься и поешь.
А если бы я был один? Без Сони. Как тогда? Я задаю вопросы. Киря отрывает брекеты от куриной ножки, вытирает рот.
– Тогда тебе было бы легче.
Стать инструментом. Позволить управлять. Отправить намерение другому.
– Получается, я могу управлять людьми? – удивляется Соня.
– Нет, Соня, не можешь. Во-первых, потому, что больше нет людей.
– Ну я понимаю. В смысле, я могу управлять существующим сейчас их сознанием?
– Тоже нет.
– Но как тогда?
Кирилл делает жест: помолчи.
И объясняет.
Мол, Соня думает, что смогла управлять мной. Но это совершенно не так. На самом деле все получилось только потому, что я сам пытался почувствовать ее намерения. Никто не может управлять сознанием, ни своим, ни чужим, это иллюзия.
И в этом состояло второе испытание – понять.
Лицо Кирилла стало таким грустным, печальным, глаза потускнели больше обычного. Даже как-то жалко мелкого. Похоже, повидал радостей старик в теле ребенка.
– Тренируйте восприятие. То состояние, в котором у вас прошло второе испытание.
Больше никаких разъяснений прыщавый не дал.
Следующие десять дней мы только и делали, что перемещали точку по листу, вставали друг другу за спину. Часами, без перерыва. Кирилл все куда-то в лес ходил и каждый раз возвращался печальный. А я в его отсутствие безуспешно подбивал клинья к Соне. Вечером, под исход десятого дня, Киря вернулся, как обычно расстроенный, усадил нас за стол, разлил по чашкам ароматный чай.
– Думаю, ждать больше нет смысла. Завтра утром, – начал он, выждав длинную паузу, – ваше последнее испытание. Завтра наш последний день в этом лесу.
Я вдыхаю аромат травяного напитка.
– Жаль. Мне только начало здесь нравиться.
– Заткнись! И не перебивай.
Я закуриваю.
Меня больше не задевают его грубости. Спорить и пререкаться с мелким нет смысла. Привык и к его крикам, и к вылетающим из брекетового рта слюням.
Просто молча курю.
