В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Пожалуйста.
Я добавляю гель для душа. Над водой образуется густая пена.
Кирилл, не разуваясь, залезает в воду. Я беру карандаш, блокнот.
Записываю:
«Попытка № 1. Вены. Лезвие.
Десять часов утра».
Кирилл подмигивает мне и с улыбкой на лице ведет острием по руке. Разрезает кожу от локтя до кисти.
– Поперек тоже проведи, – подсказываю и морщусь от отвращения.
Он режет, а у меня ладони немеют, щекотно рукам. Ощущения, словно не он, а я себя лезвием полосую.
Разрезает поперек и опускает руки в воду. Пенка, все еще белая с одного края, мгновенно становится розовой с другого.
Киря часто дышит. Глаза его закрыты, и я вижу, как по щекам текут слезы. Он кривится, кряхтит. А у меня продолжают неметь руки.
– Щиплет. Больно. Боже, как же больно. Всегда больно.
Его губы синеют, голова уходит под воду.
Я чувствую покалывания в запястьях, будто я в самом деле себе вены расковырял.
Выключаю воду. Проверяю пульс.
Мертв."
"– Готов? – слышится голос. Соня все это время стояла у меня за спиной и наблюдала за экспериментом.
– Умер.
Я записываю:
«Десять часов тринадцать минут.
Пульса нет. Кирилл мертв».
Соня протягивает бокал, предлагает выпить.
– Помянем.
Я соглашаюсь. Я теперь на все соглашаюсь.
Кто знает.
Что вообще значит «терять нечего»? Мне нужен повод, цель. Не стану же со временем, как этот, с брекетами, искать смерть.
Мы выпиваем по бокалу, затем опрокидываем по второму.
Закуриваю.
– Ты много куришь.
Я не отвечаю.
Соня зовет в комнату, сейчас будет трансляция матча с ее любимой командой.
Еще раз проверяю пульс. Глухо. Мертв.
Лезу в телефон, листаю почту.
Да-да, я знаю, что ничего не пришло, никому я сейчас не нужен. И раньше никому. Но руки сами тянутся. «Обновить», у вас нет новых сообщений. Жму еще раз «обновить».
Розовая пена покрывается пузырями. Я слышу крик Кирилла. Крик доносится из-под воды.
Булькает.
– Ну что? – Над ванной показывается голова с пенной шапкой и красными, кровавыми подтеками под глазами.
Я не отвечаю.
Осматриваю его руки. Ни царапинки. Гладкая, ну как гладкая, прыщавая кожа.
Записываю:
«Десять часов пятьдесят семь минут.
Кирилл ожил.
Следов порезов нет».
Контрольный раз трогаю пацана за шею, проверяю пульс. Хм.
– Пульса нет, – констатирую. Собираюсь сделать запись.
– Здесь проверяй, – он протягивает запястье.
