В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
– Сейчас вызову полицию!
Я киваю Соне, займись женщиной, а сам пытаюсь подняться.
Киваю на дверь и смотрю на Кирилла. У него из уха тянется дымок. Провода свисают около обугленных щек, слюни вперемешку с кровью растекаются розовым ручейком по ковру.
Слышу, как Соня орет на горничную. Грозит ей. Захлопывает дверь и возвращается ко мне.
– Откройте сейчас же! Да что ж это такое творится? – молотит в дверь женщина и причитает: – Все! Я вызываю полицию!
Слышно, как она удаляется по коридору в сторону лифтов.
– Придется уехать.
Соня делает вид, что огорчена, но я-то знаю, как ей хочется переехать. Каждый день ноет, как надоел ей этот город, эта гостиница и мы все.
– Слышишь? – продолжает Соня. – Говорю, не уймется тетка, вызовет полицию. Надо уезжать.
Я кое-как встаю. Иду в угол, отключаю питание.
Жужжание прекращается.
Обхожу опрокинутый набок стул, мимо Сони пробираюсь с блокнотом к прыщавому.
Сажусь на корточки.
Проверяю пульс и записываю:"
"«Семнадцать часов тридцать минут.
Кирилл мертв».
– Откройте! Полиция!
Горничная привела охрану, думает, мы поверим, что на вызов так быстро приехал экипаж.
– Откроешь? – Я смотрю на Соню, которой и дела нет до обычных людей.
Она ест бутерброд, искоса посматривает на валяющееся посреди комнаты дымящееся тело.
– Или мне открыть?
Соня видит, что я уже злюсь, и, чтоб подлить масла, смеется с набитым ртом. Крошки вылетают из напомаженных губ и приземляются к ней на колени.
– Шашлычка бы сейчас. – Она двигает носом.
– Согласен, – говорю между делом, не отрываясь от записей. – Закажи.
Я перекладываю тело на диван. Лицо Кирилла на глазах заживляется, ожоги рассасываются, щеки из черных становятся нормального розового прыщавого цвета.
Подпихиваю ему под голову подушку, укрываю одеялом и слушаю, как Соня общается с незваными гостями.
– Да, пройдите, если желаете.
Толпа вваливается в наш номер.
– Вот, это мой муж, – она показывает на нас с Кириллом, – и наш сын. Видите, спать укладываем, а вы мешаете.
Гости на мгновение замирают, затем, не сговариваясь, одновременно начинают извиняться.
Естественно.
Соня показывает им свою фантазию, навязывает свою реальность. В ее варианте нет ни ободранных карнизов, ни обгорелых стен. Уверен, и мы с Кирей выглядим сейчас напомаженными ребятками, в махровых пижамах с пони.
