В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Очевидно, жертву поднимали на верхушку пирамиды и затем постепенно опускали.
Здесь не зову Кирю, просто иду мимо. Он, конечно, отчаянный дурак, но не до такой же степени.
Прохожу «Жаровню», «Пытку водой», «Нюрнбергскую деву», «Трон», «Молитвенный крест».
Определенно слабонервным не стоит ходить в эту часть музея. Некоторые «орудия» одним видом вызывают рвотный рефлекс.
Остается минут пять. Соня устанет, и у нас начнутся проблемы. Киря изможден, а я тот еще помощник. Смогу пару пачек баксов из кармана вытащить, это максимум.
«Колесование».
Естественно.
Где же быть прыщавому? Выбрал самую дальнюю, самую жуткую комнату и залез наверх, прямо в колесо. Пристегнулся и повис.
Идиот.
– Слезай.
Он машет – не могу.
– Ты бы перед тем, как полез, узнал бы, как штука работает.
– Я прочитал, что это самая страшная и жестокая казнь.
– И?
– Решил испытать. Но механизм заело или не работает, самопальный какой-нибудь.
Я читаю табличку под экспонатом:
«Колесование – распространенный в Античности и Средневековье вид смертной казни.
Применялось еще в Древнем Риме. В начале Нового времени распространилось в Европе, особенно в Германии и во Франции».
– Считалось самой мучительной и самой позорной казнью, – добавляет Кирилл.
– Я так понимаю, дочитал ты только до этого места? Самая мучительная казнь. И полез.
Кирилл не отвечает.
Но я знаю, именно так все и было.
– Если б ты дочитал, то узнал бы… – Я читаю вслух: – Приговоренному к колесованию железным ломом ломали все крупные кости. Затем привязывали к большому колесу.
Кирилл сам засмеялся от своей глупости. Висит жопой кверху и хохочет, сверкая брекетами.
– Спускайся.
– Не могу. Я пристегнут.
– И? Отстегнись и спускайся. Соня долго не сможет маскировать.
– Я сам себя пристегнул. И сделал так, чтоб сам себя не мог отстегнуть. Даже если будет очень больно. Иначе смог бы выпутаться и удрать. Думал, больно будет.
Борюсь со смехом. Освобождаю прыщавого. Он потягивается, разминает спину, приседает.
Я сажусь на корточки, достаю блокнот.
Записываю:
«Колесование.
Больше не пробовать.
Бестолковая затея».
– Уходим.
На улице нас встречает Соня. Она вопросительно смотрит на меня.
– Все. Вытащил, – отвечаю на ее немой вопрос.
– Ну? И что там было?
Не отвечаю, смотрю на Кирилла. Он едва заметно мотает головой, мол, пожалуйста, не рассказывай.
– Можно сказать, ничего.
