В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Легкий пеньюар, яркий макияж.
Может, решила подбодрить Кирю? А может, просто пришла в свое профессиональное состояние и заработали рефлексы.
– Представлению быть! – стучу по столу.
Интересно, что так щекочет в носу? Чуть выше ноздрей, неглубоко в голове, где-то около хряща. Щекочет, заставляет морщиться.
Соня танцует. Очень классно танцует.
Она наклоняется вперед, волосы спадают, прикрывают декольте, интригуют. Она прогибается, как кошка, садится на корточки, ползет в нашу сторону на четвереньках.
Пеньюар сползает и остается валяться на полу.
Ловлю себя на мысли, что нравится додумывать, что скрывает от глаз ткань.
Соня отточенным движением отщелкивает бюстгальтер. Я присвистываю, и мы хором поем: You can leave your hat on.
Чем закончился вечер, сказать не могу. Переспали мы с Соней, или все втроем, или еще в каких вариантах, точно не отвечу. Но проснулся я без трусов, весь с ног до головы в губной помаде и лежа между Кирей и Соней.
Осторожно приоткрываю веки. Чтоб казалось, что сплю, но хоть как-то оглядеться.
Шепотом, чтобы не разбудить прыщавого, спрашиваю, был ли между нами «контакт».
В ответ девушка показывает средний палец.
– Даже не мечтай, – шепчет она, сдерживая смех. – Полночи просидел за столом. Остальные полночи что-то неразборчивое пел. Под утро приперся к нам в постель. Разделся, измазал всех моей помадой.
Смотрю на руки. Так и есть, все пурпурные. Если верить рекламе, помада водостойкая и не стирается.
– Будешь кофе? – предлагаю.
– Мне же нельзя, – отвечает шепотом прыщавый у меня за спиной.
– Я Соне предлагал! – говорю громко, а сам думаю, с каких это пор ему нельзя кофе.
Мелкий окончательно проснулся. Подхватился. Смотрит на меня, на Соню.
– Мама! Мамочка! – тянет на себя одеяло.
Я смотрю на Соню, Соня смотрит на меня, прыщавый, кажется, вот-вот заплачет и ни на кого не смотрит. Я придерживаю одеяло.
Что произошло? Он стал обычным? Потерял память? Прикалывается или еще чего, но от прежнего Кири осталось тело в прыщах и противный визглявый голос.
– Киря, ты совсем того?
– Кто вы? Почему я здесь?
Соня ищет одежду, параллельно старается успокоить паренька.
Я пытаюсь быстро проанализировать ситуацию. Помада, трусы, Соня… Мелкий потерял память. Срочно что-то придумать.
– Вы меня… похитили? Где мои родители?
Ну вот, Кирилл плачет, как маленький. Соня голышом рыскает по комнате, ищет одежду, а я сижу, вспоминаю, где оставил трусы.
