– Ты должен быть голым! Если ты останешься в одежде, ты испачкаешься кровью! Представь, что у тебя найдут одежду с кровью? Тебя сразу арестуют! Ты подумал об этом? Взял запасной комплект шмоток?!
Ковалев с ошалелым видом покачал головой. Такие нюансы даже не приходили ему в голову."
"– Во-вторых, тряпки не будут стеснять твои движения, – продолжила она. – А в-третьих, это будет сюрприз для моих стариков! Вдруг откуда ни возьмись – голый парень! С ножом! Они от страха обделаются!
– Я должен полностью раздеться?
– Конечно!
Саша открыл было рот, но тут же захлопнул его.
Ирме виднее. Раз она этого хочет, пусть так и будет.
Через минуту его одежда валялась на балконе. Босые подошвы холодил линолеум, которым был выстлан пол.
– Трусы можешь оставить, – сказала Ирма, вытряхивая его рюкзак. – Их спальня слева от моей комнаты. Не перепутай с гостиной. Ты зайдешь первым, потом я. Потом отчим, он будет в ванной. Мы должны успеть.
– Куда я дену молоток? – прошептал Саша. – А еще отвертка? Если я буду голым, то мне некуда прятать все это!
Она взяла в руки упаковку жгута.
– Сейчас все сделаем.
Ирма быстро отрезала от мотка две небольшие ленты и начала завязывать их на его лодыжках. Пока она возилась, Саша поднял нож. Широкое лезвие тускло блеснуло в темноте.
«Интересно, мама уже хватилась меня?» – внезапно подумал он.
Наверное, да. Она, конечно, испугается, но потом он все объяснит ей. У него просто не было другого выхода, вот так. Если бы он сюда не пришел, Ирму убили бы…
– Вот так, – сказала Ирма, запихивая за повязки из жгута второй нож и отвертку.
Саша выпрямился.
– Я думаю, это будет удачнее, чем во сне, – пробормотал он.
– Какой сон? – не поняла Ирма.
Саша не ответил, шагнув в комнату девочки. Она была крошечной и пахла домашним уютом. Несмотря на то что вокруг царил беспорядок.
На тумбочке горел бледно-оранжевый ночник, и он мельком глянул на странный предмет, лежащий там же. В мозгу что-то тихо щелкнуло, будто освобождая заклинившую шестеренку.
– Постой здесь, – отрывисто сказала Ирма и босиком прошлепала к двери. Осторожно приоткрыв ее, она выскользнула в коридор.
Саша тупо смотрел на предмет, в скудном освещении ночника казавшийся ему странно знакомым. Сердце подростка гулко колотилось, по обнаженному телу пробегала мелкая дрожь, зрачки его расширились, ноздри раздувались, словно пытаясь учуять запах жертвы. Он был похож на первобытного, который настигал раненую лань.
