В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
– Возьми все ножи и вместе с отверткой отнеси их в спальню.
– Зачем?
– Так надо, – нетерпеливо ответила она, и он беспрекословно подчинился. Раз Ирма говорит «надо», значит, это действительно надо. Внутренний голос начал что-то робко говорить о каких-то отпечатках пальцев, но Ковалев едва ли прислушивался к нему.
Собрав весь свой боевой арсенал, он вывалил его на покрасневшую от крови постель.
Ирма удовлетворенно кивнула.
– Отлично.
– У меня глаз болит, – пожаловался Саша и осторожно дотронулся до торчащих ножниц.
– Не трогай, все испортишь, – предупредила Ирма.
– И щеку поранило, – добавил он, тыкая пальцем в рваную щель.
– Это все царапины. Где ты видел, чтобы рыцарь сражался и не получал никаких ранений?! Терпи!
Саша непроизвольно выпрямился, подняв подбородок.
Да, он рыцарь. Он спас свою принцессу, и отныне они будут счастливы!
Ирма тем временем отправилась на балкон. Схватив в охапку его одежду, она неожиданно швырнула все вниз.
– Зачем ты выкинула мои вещи? – изумился он.
– Я знаю, что делаю.
Взглянув на решительное лицо возлюбленной, он притих. Действительно, сколько можно сомневаться?! Если Ирма так решила, значит, она лучше знает, как действовать! У нее наверняка есть какой-то особенный план…
Они вернулись в комнату, и Сашин взор вновь сосредоточился на предмете, который лежал на тумбочке.
– Ирма, откуда это у тебя? – спросил он, беря в руки связку ключей. На кольце болтался облезлый футбольный мяч, который он прицепил на ключи еще бог весть когда.
– Нашла, – лаконично ответила она.
– Но… – Ковалев озабоченно переступил ногами, – …это ведь мои ключи!
Ирма приподняла брови.
– Разве?
Он поднес связку к единственному глазу вплотную, внимательно изучая. Сомнений не было.
– Конечно. Я их потерял недавно, ты еще предупредила, что меня мама отругает.
Лицо Ирмы оставалось спокойным и безмятежным.
– Ну раз это твои, то можешь забрать.
Он покрутил головой и, не найдя подходящего места, положил ключи обратно на тумбочку. Забитая кровью носоглотка саднила, во рту образовалась наждачная сухость.
– Я хочу пить, – сказал он.
– Иди на кухню, в холодильнике есть молоко.
Покачиваясь, Саша засеменил из комнаты. Ноги разъезжались в лужах застывающей крови, и он чуть не споткнулся о тело матери Ирмы, лежащее посреди коридора.
