В глубоких ущельях и широких реках, где вода кипела словно ярко-зеленое золото, жители прятались от жары в тени древних деревьев. В этих рассказах о жизни диких мест всегда были нотки смеха и тревоги, как будто сам воздух испускал легкий мешочек адреналина. Просьба читателей: откройте страницы этой очаровательной блудницы — она полна шокирующих подробностей и сюжетных поворотов, которые ни один из вас не ожидает....
А сам расспрашивал наших ученых о сибирском старообрядчестве… Он шпионил!
– Говорят, он сам из кержаков…
– Типичный поповец! Я установил его родословную – он из мелкопоместных дворян, из иммигрантов первой волны. Знаете, кто был его прадед?
– Знаю, – наугад, но твердо сказал Станислав Иванович. – Жандармский офицер.
Дворецкий аж присел.
– Откуда вы знаете? Кто сказал?
– Работал в архивах…
– Вы делаете успехи! – словно ученика похвалил он. – С вами легко разговаривать. В таком случае вам понятно, почему жандармское управление в течение пятнадцати лет изучало и наблюдало за старообрядческим населением Карагача.
Вероятно, Дворецкий долгое время читал лекции и привык задавать наводящие вопросы, которые еще в студенчестве Рассохина раздражали, а сейчас и вовсе казались тягомотными, предназначенными чтобы подчеркнуть собственную значимость.
– Покороче можно, Михаил Михайлович? – язвительно попросил он. – Представители власти уже стучат копытами.
Профессор будто его не услышал, закатив глаза, продолжал плести кружева:
– А фигура жандармского штаб-ротмистра Сорокина! Это отдельная повесть. Между прочим, он из университетской среды, преподавал историю, имел дружеские отношения с Соловьевым! И заметьте, был приглашен на службу в жандармерию и дважды встречался с государем.
В другой бы раз Рассохин с удовольствием его послушал – на самом-то деле Дворецкий неплохо рассказывал, много чего знал, умел интриговать, но сейчас его голос казался нудным, а повествование неинтересным. Потому что Лиза стояла с сотрудниками возле костра, что-то говорила, а сама часто поглядывала в его сторону. И это подвигло Рассохина на неожиданный поворот.
– Слушайте, профессор, а вы все это рассказывали своей спутнице? – спросил он. – Журналистке?
– Разумеется! И кстати сказать, Елизавета Максимовна сразу же признала мою концепцию как единственно верную и доказанную. Теперь будет продвигать ее в академии… Впрочем, возможно, и не потребуется. Если экспедиция состоится и мы отыщем Стовест.
– А это что такое?
– Конечно же вы даже слышать о нем не могли! – по-ребячьи изумленно воскликнул профессор.
